Высматривая путь. Том I (СИ) - John Lemon

— А как энто не быть уверенным? У него такая же побрякушка на шее болталась и два меча за спиной были, — усмехнулся войт.

— С головой волка? Такой же? — он вытянул из-за пазухи медальон и приподнял повыше, чтобы все рассмотрели.

— Не, вроде не такой. Или такой. Да поди разбери! — махнул рукой один из мужиков. — На нем тоже башка какая-то была.

— Интересно, — задумчиво потер щеку Эскель.

— Выпейте еще мастер, — войт наполнил чарки.

— Нет, спасибо, — ведьмак уперся руками в стол и поднялся. — Спать пойду. Завтра в дорогу.

— Раз так, то конечно, конечно, — понимающе закивал войт.

Но по его осоловелому взгляду было совсем непонятно, понимал ли он вообще что-то или сивуха окончательно затуманила голову. Ведьмак направился к выходу, как внезапно его за запястье кто-то ухватил. Он резко обернулся и только хотел выдернуть руку, как увидел перед собой раскрасневшуюся Злату — помощницу корчмаря. Она тонкими пальцами пробежалась вверх на предплечье, коснулась легонько шрамов и, закусив губу, кивнула в сторону двери, что была скрыта за ситцевой красной шторой. Эскель обернулся, глянул, что мужичье занято самогоном и ногой игерна, и, пригладив рукой волосы, пошел за ней. За дверью оказалась небольшая комнатка, больше походившая на камору, судя по скопившимся в углах ящикам с бутылками, горшкам и бочкам, от которых кисло пахло соленьями. Злата перебросила через плечо косу, встала вполоборота и игриво глянула на ведьмака. Тот дверь за собой прикрыл, но дальше проходить не спешил.

— Впервые вижу такого нерешительного, — улыбнувшись, она повернулась и с нескрываемой хитрецой глянула на Эскеля.

Ее руки тем временем потянули за завязки на рубахе, заставляя ту съехать с плеч и оголить упругие налившиеся груди. Злата осторожно провела по ним пальцами, чуть приподняла вверх, сжала и нехотя отпустила. Приметив заинтересованный взгляд, она растянула пухлые губы в улыбке.

— Я боюсь, что не совсем понял… — начал отчего-то лепетать ведьмак, почесав в затылке и стараясь скрыть нахлынувшее возбуждение.

Она была красивой, ладной и очень манящей как для молодой кметки, но совесть внезапно кольнула его, так некстати напомнив, что в комнате его ждет Дера. Пораскинув мозгами, или тем, что от них осталось, он подумал, что, с одной стороны, ничего зазорного не делает, ведь никаких обещаний они друг другу не давали и клятвами не обменивались, а с другой — не хотелось лишних проблем, ведь местные недвузначно намекнули на то, что не потерпят того, чтобы выродок снова девок местных совращал. Но была еще и третья сторона вопроса, которая зазывающее посматривала на него и устраивалась поудобнее на высокой бочке с соленьями. А когда она задрала до неприличия высоко подол юбки и раздвинула пошире стройные ноги, выставляя на обзор все свои прелести, Эскель решил, что гори оно все синим пламенем, и, расшнуровывая на ходу портки, направился к ней.

Ее руки были загребущими и касались его везде. Гладили шею, зарывались пальцами в длинные пряди на затылке, лезли под рубаху и оставляли ноготками красные отметины на коже. Откровенно наслаждаясь своими ощущениями, она запрокинула в сторону голову, а он только и успел коснуться губами открытой тонкой шеи, как услышал сдавленный стон. Она схватилась руками за его плечи и скрестила ноги на талии. Ведьмак уперся лбом в девичью грудь и торопливо пристроился меж раскрытых бедер. А как совладал со штанами и собой, то вошел в нее на одном дыхании, резко, отчего девка чуть не сорвалась на крик. Сжав округлые бедра подрагивающими пальцами и притянув ее ближе к себе, он начал нетерпеливо двигаться, даже не пытаясь позаботиться о чем-то еще. Например, о том, что от таких резких толчков Злата чуть не слетела на пол и только чудом смогла удержать себя, ухватившись одной рукой за шею ведьмака, а второй за край бочки. Но, исходя из несдержанных стонов, можно было понять, что даже такие неудобства совсем ее не тревожили. Она ловко балансировала на крышке, в то время как каждый последующий толчок выбивал из ее груди все очередные всхлипы, перерастающие в стон.

Ведьмак шумно дышал, прижимаясь носом к влажной девичьей шее, а под закрытыми веками ему снова мерещился навязчивый образ той, что заплатила ему три тысячи крон и осознанно вверила в его руки свою собственную жизнь. Это начинало казаться каким-то нездоровым наваждением, граничащим с болезнью. Но от этих мыслей все закончилось гораздо быстрее, чем он предполагал. Корчмарская девка была той еще бестией, судя по тому, как легко она оголилась перед ним, как бескомпромиссно раздвинула ноги и как свободно и широко было внутри нее, что только с большим трудом можно было ощутить, как сокращается все ее нутро в приливе оргазма. Да и чего греха таить, понять, что Злата все же получила желаемое, удалось только по резко участившемуся дыханию и протяжному облегченному стону. В унисон и сам ведьмак добрался до пика, а когда чутка отдышался, то осторожно отодвинулся от девки и сделал шаг назад, шнуруя штаны.

— А ведь правду бабы говорят, — облизнув пересохшие губы, заговорила она.

— Что говорят? — Эскель заправлял за пояс края рубахи.

— Что вы, мутанты, чем-то таким обладаете, что от ваших прикосновений по телу ощущения приятные идут. Да настолько, что контроль над собой теряешь.

Она схватила край подола и утерла им свои бедра, потом тщательно провела между ними и спрыгнула с бочки. Оправила юбку и хитро улыбнулась.

— Вот девки помрут от зависти, — заправив грудь в рубаху и стянув завязки, Злата обошла ведьмака и, мило ему улыбнувшись, вышла за дверь.

Эскель постоял еще какое-то время посреди комнатки, приводя дыхание в норму. От удушливых запахов начинала побаливать голова, но обиды у него не было. Из жалости ли, из интереса или просто на спор — какая разница? Страшная рожа всех мужских потребностей не лишала, а если уж посчастливилось вот так даром пощупать да оприходовать девку молодую, пусть и охочую до мужиков, грех таким не воспользоваться. Лишь бы без расшаркиваний ненужных и надежды в глазах, как у той же Гретки. В такое даже неприхотливый Эскель старался не влезать.

А как вернулся в комнату, то увидел, что Дера, свернувшись, спала на краю кровати. Или делала вид, что спала. Он подошел ближе, оценил руками мягкость матраса, хмыкнул и уселся. Стянул с ног сапоги и тут же лег, вытягиваясь во весь рост. Кровать оказалась маловата, оттого ступни свисали. Повернувшись на бок, он натянул на плечо травницы одеяло, подоткнул его под ее спину, а