Кошачьи врата : Преданья колдовского мира. Кошачьи врата - Андрэ Нортон

Девушка снова сунула руку под матрац, чтобы схватить закутанный камень и убрать его как можно дальше. На коленях она подползла к занавеске, отделявшей её матрац от остальной части помещения, отдёрнула занавеску и бросила камень. Потом с облегчённым вздохом снова легла спать — или думать, как выбраться из этого мира и всех ловушек, которые ждут в нём чужака.

Она вертелась, крутилась, старалась удержать в сознании сердитое лицо МакАдамса, обрушившиеся камни за ним. Это правда, реальность, а остальное…

Но вокруг неё снова встали стены зала. Она сидит в своём кресле, том самом, которое отвели ей, когда она дала клятву камня. Теперь камень многие-многие годы будет Принадлежать ей. Слева от неё место пустует. Справа — доносится дыхание и шелест одежд сестры Вуделили. Она даже ясно ощущает запах цветов, которыми всегда пахнут одеяния старой женщины, этот запах заглушает аромат благовоний в жаровнях по обе стороны помоста.

Они должны погрузиться в размышления, но её собственные мысли разбегаются. Сегодня утром рядом с мёртвой матерью нашли ягнёнка и отдали ей для выращивания, а недавно обнаружили трех осиротевших детёнышей газии, и Вторая Леди хочет, чтобы она и их вырастила. Разве все они не поклялись спасать жизнь, как бы низко на шкале развития та ни располагалась? Нужно также варить тисан, который так помогает зимой смягчать боль в суставах. Это ей даже поручили на общем собрании. Она сама, сестра Мэйкизи — Ройлейн… Нет! Никогда, даже мысленно нельзя произносить это имя, следует похоронить его в себе.

Но мысли об ягнёнке, о травах, о той спокойной жизни, которую она так любит, исчезли после слов женщины, сидящей посредине помоста.

— Бросим жребий.

Перед ней стоит кувшин из старинного серебра с широким горлышком, и она указываем на него жезлом, появившимся из складок широкого одеяния.

В кувшине раздаётся шорох, там поднимаются маленькие белые кусочки, словно кто-то бросил в него обрывки бумаги. Кусочки поднимаются в воздух, образуют облачко, доходящее до головы сидящей женщины, летят быстрее облака над помостом, над сидениями — теми, что (увы!) пусты, и теми, которые заняты. Над каждым креслом они делают круг и летят дальше. И опускаются на колени женщины, сидящей в пяти рядах от сестры Мэйкизи. Они выбрали кислолицую сестру Виттл.

Сестра Виттл! Она удивляется такому выбору. Хотя никто на него не оказывал давления, никак не влиял. Она много раз видела такой жребий, и очень часто он выпадал на сестру, которая казалась наименее подготовленной для выполнения задачи. Но в конечном счёте их всегда ожидал успех. Но чтобы сестра Виттл была послана от имени поредевшего Совета… такого странного выбора она уже много лет не видела.

Облако, сделав первый удивительный выбор, продолжало полёт. Оно миновало один ряд, другой. Теперь оно приближается к ней. В груди у неё неожиданно становится холодно, облако минует последнюю сестру, которую могло бы выбрать.

И вот оно над её головой, и белые мошки опускаются на её плотно сжатые руки. Нет! Но никакие мольбы невозможны. Она должна оставить тепло, покинуть сестёр, выйти в мир, из которого ушла, казалось, так много лет назад. Дикая земля, со шрамами, нанесёнными войной, земля, которой сестры овладеть не могли. Но сомнения в жребии невозможны, белые клочки лежат на ней, они тяжелы тяжестью выбора, от которого не уйти.

Она встаёт, и белые клочки растаяли, как снег. Сестра Виттл тоже встаёт, вместе они проходят к основанию помоста и смотрят в лицо Всеобщей Матери. У той замкнутое лицо, она в совершенстве владеет им и спокойно смотрит на перемены в бесконечном течении дней.

— Жребий брошен и выбор сделан, — говорит она бесстрастно. На мгновение у сестры Мэйкизи появляется запретная мысль: Всеобщая Мать так же, как и все остальные, удивлена таким выбором. — Лорд Хранитель обещал дать эскорт для проезда через горы. По результатам гадания, самый благоприятный день — третий, начиная с сегодняшнего. Вы узнаете то, что знали наши далёкие матери, и извлечёте из этого знания то, что полезно для нас.

Никаких сомнений, справятся ли они с задачей; Мать так уверена в своих словах, словно посылает их в кладовую за припасами для обеда. Но Мэйкизи хочется закричать, что она не подходит для такого выбора, что она слаба в силе; она умеет только облегчать боль, но не знает, кто причиняет эту боль. А здесь, в Обители, ходит множество рассказов о существах, которые бродят в горах и опустошают землю. Они из-за этого жребия должны идти в самое сердце чёрной неизвестности и взять то, что им не отдадут добровольно и свободно, — самую суть силы!

— Решено, — вслух говорит сестра Виттл, но сестра Мэйкизи не может в ответ произнести ни слова.

Келси снова села на спальном матраце. Она — не сестра Мэйкизи. Она опустила руку, чтобы опереться на неё, но что-то ей помешало. У неё в руке оказался тот самый камень в мешочке, который она только что выбросила. Но она — это она, а не та, другая, в этом-то она уверена. Девушка закрыла глаза, отдёрнула руку от камня и сосредоточилась на собственных воспоминаниях.

Она работала на псарне со щенками, когда пришла телеграмма. Умерла тётка её давно умершего отца, Джесси МакБлэйр, она ей казалась персонажем семейного предания. И завещала ей дом — последний остаток некогда обширного поместья. Адвокат объяснил ей, что она должна принять наследство.

И она отправилась в Шотландию, надеясь наконец обрести собственный дом, — и увидела развалины, только одно крыло было ещё обитаемо, да и то быстро разрушалось. Её окружали мрачные кислые лица, и ей не понравилось ни это место, ни населяющие его люди за те немногие дни, что она там провела, — прежде чем произошло это. Она не дочь силы…

Келси сжалась, прижала колени к груди, охватила их руками. Руку, которая во сне каким-то образом призвала камень, покалывало, и девушке казалось, что она видит слабый синеватый свет. Она пинком накрыла мешочек одеялом.

В темноте за её занавесом что-то шевельнулось, и девушка ощутила мускусный запах дикой кошки. С пола на неё смотрели жёлтые глаза.

— Иди к своим котятам! — прошептала Келси. — Разве недостаточно ты натворила бед, принеся это… эту штуку сюда, в Долину?

Она никакие ожидала от кошки ответа, тем более такого сильного принуждения: она должна быть очень осторожна и внимательна, требуется всё её внимание. Девушка изо всех сил боролась с этим принуждением. Может, та, которую она видёла во сне, которой была во сне, берёт власть себе. Потому что вопреки желанию Келси развела плотно сжатые руки, взяла мешочек и спрятала его в одежде. Он лежал там, тёплый, пульсирующий, словно обладал собственной жизнью. В прошлом ей случалось держать мелких животных, и от них исходило такое же биение и тепло жизни.