Кошачьи врата : Преданья колдовского мира. Кошачьи врата - Андрэ Нортон

Ногой Дагона столкнула этот камень в яму, где уже лежали остатки стержня, потом достала из сумки на своём поясе какие-то высохшие листья и высыпала их на осквернённый камень. Йонан энергично заработал мечом. Каскад камней и земли обрушился в яму. Но потребовались усилия всех, кроме колдуньи, которая и не пыталась помочь, чтобы похоронить остатки зла. Дагона кончила последней, погладив древние вырезанные символы и знаки.

— Что же это за оружие? — спросил Кимок, когда они закончили.

Дагона пожала плечами.

— Такого я не видела. Но в дни, когда наш мир разрывался в войне, а Великие сражались с Великими, нигде, кроме этой Долины, не найти было безопасности, существовало разное оружие, ныне давно забытое. Кто оживил это… С последней битвы в горах у нас тут весьма тревожный мир. Мне кажется, что он кончается… почти. Само появления этого зла здесь, открывающее, может быть, дорогу Тьме, — угроза, которую я надеялась не видеть. Сарны и серые снова поднялись. Если они поднялись, то ожили и фасы и все прочие силы Тьмы. Нам нужно готовиться к новым встречам.

Келси несла мешочек с колдовским камнем. Всё её тело болело, словно её избили изнутри. Слишком многое произошло и слишком быстро. Теперь она знала, что это не сон. Теперь она верила Симону Трегарту, что благодаря какой-то случайности оказалась в ином мире с другими законами природы. Но с большим трудом она заставила себя признать это. Если она вернётся к стоячим камням и пройдёт через их круг, то, может быть, снова вернётся к реальной жизни.

Да, эта жизнь тоже реальна, но это не её реальность. Симон Трегарт как будто без колебаний принял её. Но она…

— Храни это! — её мысли прервал хриплый голос колдуньи. Та подошла к Келси и своим длинным бледным пальцем указала на мешочек.

— Я не колдунья, — возразила Келси; неприязнь к этой женщине преодолела осторожность.

Та издевательски рассмеялась.

— Хорошо, что ты так говоришь, девушка. Но, похоже, в Эскоре всё, что мы знали в Эсткарпе, переворачивается с ног на голову. Мужчины владеют силой… — она сердито посмотрела на Кимока и Йонана, — а те, кто не имеет никакой подготовки, получают оружие Света. Но камень подчинился тебе однажды…

— Я ему ничего не приказывала! — сразу возразила Келси.

— Если не приказывала, откуда же имена, которые ты произнесла? Из воздуха, который окружает нас всех? Кем ты была в своём собственном мире, девушка? Ты владеешь силой, иначе камень не подчинился бы тебе. А неведомая сила… — она покачала головой, — кто знает, что скрывается в ней, когда придётся столкнуться с Тьмой?

На руку Келси опустилась рука Дагоны, отвела её от колдуньи и направила на узкую тропу, спускающуюся в Долину.

— Мы видели, как действует камень. Я сказала бы, что ты… и он… сражались великолепно, — шепнула Дагона девушке. — Не бойся — но будь осторожна. Теперь у тебя в руках и защита, и оружие. Каттея три десятка дней назад прислала предупреждение, что к нам придёт та, что уравновесит наши силы в предстоящей схватке. Похоже, она оказалась права…

— Болтовня полуколдуньи, предательницы, бежавшей с места учёбы, прежде чем её посвятили в сёстры, — прошипела колдунья. Слова из её рта истекали, как капли кислоты.

— Она выбрала свой путь, — ответила Дагона. — А теперь она леди Хилэриэн. Ты решилась бы повести против него даже объединённые силы Эсткарпа, Мудрая Женщина?

— Против Великого? Кто знает? В старину такие, как он, рвали нашу землю.

— А в наши дни он помогает залечивать её раны, — возразила Дагона. — Довольно, Мудрая Женщина. Ты сказала, что пришла помочь нам, но только и делаешь, что оспариваешь совершённое. Наверное, Эскор и Эсткарп слишком разошлись, чтобы быть союзниками.

Она говорила очень холодным голосом. Потом привлекла к себе Келси, они вдвоём обошли колдунью и начали спускаться в Долину.

6

Келси лежала на узком спальном матраце. Покрывало она отбросила. Медленно, вопреки желанию, рука сама собой пробралась под конец матраца, служившего подушкой.

Да, он по-прежнему здесь, мешочек с колдовским камнем. Она пыталась отдать его Дагоне и теперь с дрожью — причём не от ночной прохлады — вспомнила, что тогда произошло.

Он двинулся, как какая-то медлительная неуклюжая черепаха или другое живое существо, — мешочек с камнем двинулся: и ни она, ни Дагона им не руководили. Вернулся и лёг рядом с её рукой. Хочет она того или нет, ей ясно дали понять, что камень останется с ней. Но откуда сознание у камня, пусть даже тщательно обработанного?

Голова болела. Келси потёрла её. Боль от удара во время перехода через «врата» прошла по крайней мере два дня назад. А эта боль появилась, когда она взяла камень. Как будто в её голове что-то шевелилось, билось о стены, стремилось занять всё больше и больше места.

Не понимая, почему она это делает, девушка подняла руку и вытянутым указательным пальцем начертила в темноте, как на холсте, знак. И…

Камень ожил, на мгновение он, голубой и яркий, стал виден даже сквозь ткань. «Как» и «почему» — теперь это стало важнее, чем «где» среди множества осаждавших девушку вопросов. Но сколько бы она ни задавала их, получала либо отказ отвечать, либо уклончивый ответ.

— Кто… Нет, я Келси МакБлэйр, — произнесла она вслух. И снова мысли её потекли по протоптанному пути. Она протянула руку, чтобы остановить выстрел МакАдамса. Он ударил её, бросил вперёд, и она пришла в себя в каменном круге рядом с дикой кошкой. Почувствовала ли кошка то же, что она? Или Быстроногая, ожидавшая прибавления семейства, без вопросов приняла новую территорию? Без вопросов, которые много ночей подряд лишали девушку сна.

Врата — в этом околдованном мире они открываются и закрываются, случайно или намеренно через них могут пройти отверженные или такие, как она. Трегарт сказал, что возврата нет. Келси заставила себя лежать неподвижно, плотно закрыла глаза и попыталась силой воли перенестись в безопасное и хорошо знакомое прошлое.

Но это тоже оказалось очень трудно. Почему… Келси снова с дрожью села.

Где она оказалась в эти мгновения? Не на Шотландском нагорье! Нет! Она увидела зал со множеством сидений, на одном конце которого стояли четыре кресла с высокими спинками, эти кресла были похожи на троны, они стояли на помосте. Не все они были заняты, только два. А вокруг какое-то движение, чувство ожидания, подготовки к действиям, торопливый шорох.

Келси потёрла глаза, словно могла стереть эту сцену и чувство, оставленное ею. Там она была частью большого целого и чувствовала потребность быть… кем?