Стезёю вечного Заката - Алексей Головин

Чем дальше развивались события, ход которым дала их с Ульнэкой воля, чем глубже погружалась Накельта в хаос войн, бед и несчастий, тем чаще и дольше думал Шорх над этими вопросами. Смешно. Любой, кто смотрел на непроницаемое лицо Гасителя со стороны, кто знал его безмятежную целеустремлённость, даже представить бы себе не мог, что этого человека (да и человека ли?) занимают такие «мелочи». Занимают и заставляют думать о своём месте, роли, предназначении во всей этой надреальной коллизии четырёх первостихий.

Он, человек, который родился и вырос в грязи, нищете, унижениях, побоях, который десятки раз мог умереть ещё в сопливом детстве, теперь вершит судьбы держав и народов. Так что он такое: бездушное орудие силы, которой нет никакого дела до людей, их жизней и судеб, или же одинокий в душе человек, мстящий всем вокруг за ужасы собственного прошлого? Шорх страшился того, что правдой может оказаться второе. И всеми силами старался не применять свою мощь и власть сверх той меры, которая была необходима для исполнения предначертанной ему роли Гасителя. И больше всего его коробили поступки людей, сознательно и с удовольствием жаждущих проявить свою силу в издевательствах над другими. Ведь их-то не заставляло совершать гнусности и подлости никакое тёмное предназначение. Только собственная мелкая душонка…

По иронии судьбы, именно с такими людьми Шорху и приходилось чаще всего иметь дело для достижения своих целей. Саргеж и Версафий, Кирос и Ашур — все они были противны Гасителю, но без них было бы трудно, если не невозможно, исполнить волю Мрака. Поэтому Шорху приходилось в какой-то степени даже заботиться об их благополучии. По крайней мере, до поры…

Подобных людей Шорх встречал часто и повсеместно. В низших слоях общества, в повседневной жизни, на улицах их было не больше и не меньше, чем в высших кругах, в королевских дворцах и властных органах. Различались лишь масштаб подленьких целей да используемые для их достижения средства.

Вот, например…

Свернув в какой-то безлюдный тёмный переулок, шедший спокойным прогулочным шагом Гаситель вдруг остановился, отступил в тень под навесным балконом обшарпанного здания и вгляделся в почти неосвещённый тупичок, откуда доносился столь знакомый уху звон стали.

Трое мужиков — один очень высокий, двое пониже — то поочерёдно, то скопом нападали на кого-то, значительно уступающего им в габаритах. Верзила размахивал солидным топором, остальные орудовали мечами. Качество оружия и старых-престарых частей доспехов на этих людях оставляло желать лучшего, как и их воинское мастерство. Шорх быстро сообразил, что видит перед собою обычных городских разбойников, промышляющих в таких вот тёмных закоулках. Кому-то сильно не повезло оказаться их очередной жертвой…

Когда Гаситель из любопытства пригляделся к этой самой жертве, он с удивлением понял, что это молодая женщина. Двигалась она на удивление ловко и мастерски фехтовала изящным мечом с длинным узким лезвием, успешно сдерживая натиск троих громил. Чёрные волосы разлетались в такт её прыжкам, уклонам, выпадам, хлеща по плечам и спине. Девушка не отвлекалась ни на что, полностью сосредоточившись на схватке. И Шорх ясно узрел, что ей это не впервой, она умела и могла за себя постоять, физически и психологически готова была драться против превосходящих её по силе и числу противников. Такие люди Гасителю нравились, в отличие от ублюдков, втроём нападающих на хрупкую, показавшуюся им беззащитной девушку…

Схватка меж тем продолжалась.

Шорх прямо-таки залюбовался отточенными изящными движениями черноволосой. Девушка непрестанно перемещалась, словно танцуя, проскальзывала между атакующими, заставляя их мешать друг другу. Вот рвущийся вперёд верзила отдёрнул свой топор на длинной рукояти, чтобы не всадить его в грудь подельнику, прянувшему с мечом над головой вслед за ускользающей «жертвой». А девушка, крутнувшись на носках сапог, легко взмахнула узким клинком, рассекая толстое запястье замешкавшегося разбойника. Тот взревел, заорал что-то предосудительное про маму и выронил топор. Черноволосая, ни на миг не оставаясь на одном месте, ударила его ногой под коленку, вынуждая припасть к мостовой, и опустила меч на буйную голову. Предусмотрительно нахлобученное ржавое подобие шлема выдержало и спасло жизнь, но добротно оглушённый верзила растянулся на мостовой.

Тем временем два оставшихся грабителя более-менее дружно бросились вперёд, тесня воительницу к стене какой-то невысокой пристройки. Со своего места Шорх моментально разглядел, что на покатой крыше показались ещё двое мужчин. Они ступали очень тихо (чувствовался опыт подобных засад: сапоги весьма дальновидно были обмотаны мягкими тряпками) и разворачивали большую ловчую сеть. Весь замысел стал предельно ясен: девушка вот-вот окажется прямо под тем местом, откуда на неё будет очень удобно набросить сверху надёжные путы.

Гаситель понял, что настал момент или спокойно пройти мимо, или же вмешаться в происходящее. Ещё раз взглянув на тяжело дышащую, раскрасневшуюся девушку, не теряющую азартного боевого блеска в глазах, он избрал второй вариант.

Никто толком не понял, что произошло, когда неразличимое на фоне ночного неба лезвие тьмы пронеслось над головами сражающихся и распороло пополам готовую вот-вот упасть на девушку сеть. Две половинки её слетели на землю, а разбойники на крыше удивлённо уставились на свои руки.

— Прекратить! — зычно крикнул Шорх на ниферском, подражая манере городских стражников. На разбойников это традиционно оказывало моментальное воздействие. Нет, конечно же, они не бросались врассыпную от одного возгласа, но гарантированно обращали на него внимание.

Вот и сейчас, двое с мечами как по команде отпрыгнули от прижатой к стене девушки и развернулись к подошедшему Шорху, держа оружие наготове.

— Ты кто такой? — бросил один из них, выказывая особенность произношения, какая бывает при отсутствии парочки передних зубов.

Вместо ответа Гаситель вскинул обе руки, растопырив пальцы. Веер очень тонких лезвий темноты слетел с них. Послышались крики боли: если бы кто-то присмотрелся, то увидел бы, что у всех четырёх стоящих на ногах разбойников внезапно раскрылись длинные порезы на щеках. А знакомые с магическим искусством не понаслышке оценили бы феноменальный уровень контроля малейших сил, ненавязчиво продемонстрированный Шорхом.

Пользуясь Мраком, Гаситель для пущей убедительности сотворил одну нехитрую иллюзию: заставил свои глаза засиять мертвенным бледно-зелёным огнём, что в темноте смотрелось жутковато.

— Маг Ночи, мать его! — заорал спустя пару мгновений кто-то, оказавшийся самым сообразительным. Двое на крыше резво побежали по ней в противоположном от места событий направлении. Те, что были внизу, надо отдать им должное, быстро подхватили бесчувственного сообщника и тоже как могли скорее ретировались за угол.