Стезёю вечного Заката - Алексей Головин

— Причина очевидна, ваше величество: Басилевс Иарний вступил в союз с Повелителями Ночи, их армия хозяйничает на части территории Риаджанга, — вкрадчивым голосом проговорил Симер. — И на вас сейчас идёт именно армия Повелителей Ночи. Думаю, можно сопоставить…

— Не держите меня за глупца! — повысив голос, перебил его Агриф. — Вы упрощаете реальное положение дел, представляя Второй континент как неделимое целое. А ведь нам хорошо известно, что там существуют, по меньшей мере, два государства или подобных им образования — Зловонные и Мёртвые земли. И вовсе не обязательно, что войска союзников Иарния и те, что направляются к нашим берегам, служат одному и тому же Повелителю. Возможно, у них нет единства, и нам даже сыграет на руку эта ситуация, позволив вбить между них клин поглубже. К тому же, какова альтернатива союзу с Иарнием?

По тому, как это было произнесено, Симер понял, что Агрифу важно услышать ответ. Монарх будто приглашал собеседника предложить ему другой достойный вариант, за который можно будет ухватиться.

И такой вариант был:

— Полагаю, что вам стоит обратиться к другим соседям, — чуть понизив голос, проговорил Владыка. — Армия Солькиса достаточно сильна, чтобы в союзе с вашими ратями изгнать ночных гостей…

Агриф сделал раздражённый жест рукой:

— С Солькисом у нас не самые тёплые отношения. С чего бы им рисковать и раньше времени ссориться с Ночью? К тому же их король…

— …порою внимательно ко мне прислушивается, — мягко перебил его Симер. — Не забывайте, что мой Храм стоит на земле Солькиса, наши судьбы связаны. А следующей за Аркиранисом целью этой армии вторжения может стать именно Южный Храм.

— Значит? — Агриф склонил голову набок, внимательно глядя на своего гостя.

— Значит, король Солькиса может решить, что лучше поддержать вас и остановить их на этих землях, чем допустить войну на своих собственных.

Губы Короля-Падишаха тронула довольная улыбка:

— Вижу мудрость в ваших словах, достопочтенный Владыка. Да свершится так. А сейчас, — он сделал широкий приглашающий жест, — не желаете ли отдохнуть с дороги и вкусить плоды нашей благодатной земли? Вино, фрукты, женщины…

— Благодарю, — качнул головой Владыка. — Но я лучше поспешу. Мне думается, что стоит как можно быстрее посетить королевский двор Солькиса, а затем вернуться в Храм. Я нужен последователям Дня, ищущим надежду в его стенах.

— Как вам будет угодно. Ваших сопровождающих снабдят всеми необходимыми припасами для продолжения путешествия, — Агриф, не глядя по сторонам, повелительно махнул рукой, и сразу же слуги, чутко ловящие каждое желание Падишаха, бросились исполнять его волю. — Верю, что вместе нам удастся противостоять всем угрозам.

— Я тоже в это верю. Да пребудет с Аркиранисом свет Великого Дня! — после этой ритуальной фразы Владыка развернулся и решительным шагом пошёл к выходу из королевского сада.

Агриф прищуренными глазами долго смотрел ему вслед, затем лёгким жестом подозвал своего визиря, который всё это время тихо держался позади.

— Пусть он делает, что хочет, его задумка нам тоже не помешает, — проговорил Король-Падишах. — Но мы поступим и по-своему. Гонцы с официальным посланием к брату нашему Иарнию готовы?

— Да, мой повелитель, — чуть поклонился визирь. — Они ждут вашего слова и в любой момент готовы отправиться в Лину, а оттуда — в Джантру.

— Пусть едут, — обронил Агриф и, не глядя больше ни на кого, пошёл к дворцу.

Он был уверен, что, несмотря ни на какие отношения с Повелителями Ночи, император Риаджанга, его родственник, не ответит отказом на его просьбу. Главное, чтобы решение принимал именно Иарний…

Всё шло как по маслу!

Выйдя за ограду королевского дворца в Иш-Фареме, выстроенного из угрюмого тёмно-серого камня, Шорх решил немного побродить по темнеющим и пустеющим вечерним улицам ниферской столицы. Раны Гасителя только-только успокоились, перестав донимать его тягучей ноющей болью, и телу хотелось движения.

Прошедшая встреча с королём Хагдингом была результативной и ещё больше склонила чашу весов на сторону Мрака. Властитель Нифериса не отказался от ранее данного слова. Он был искренне рад представившейся возможности поквитаться с ненавистной Актиканией за позор поражения десятилетней давности, которого не вынес его отец. И вот, буквально за несколько минут до Шорха, из тех же самых ворот дворцовой ограды на резвом скакуне вылетел гонец с гербом и флагом Нифериса на одежде. Он направлялся в столицу Актиканского союза и нёс грамоту короля Хагдинга об объявлении войны. В ней доводилось до сведения актиканского монарха в весьма витиеватых и не совсем дружелюбных выражениях, что Ниферис намерен получить обратно все княжества, присоединённые Актиканией после битвы при Распаде.

Чуть позже, ночью или же поутру, чтобы дать фору первому, ещё один гонец должен был выехать в Харефас. Местному князю, десяток лет упивающемуся независимостью, ставился ультиматум: или он признаёт Хагдинга своим сюзереном, и Харефас снова входит в состав Нифериса (а значит и ведёт военные действия на его стороне) или война объявляется и ему.

Пикантность ситуации заключалась в том, что начало конфликта с актиканцами, состоящими в военном союзе с Мадженси, означало, что Ниферис объявляет войну и Мистарте с её грозными легионами и неудержимыми магвоями (что, собственно, и останавливало Хагдинга все эти годы). И именно здесь решающую роль сыграл Шорх, заверивший ниферского короля в полной поддержке Риаджанга, Второго континента и Анклава форлов. Басилевс Иарний был заранее подготовлен к этому стараниями Версафия, и две полные имперские дружины, стоящие у Срединной межи в районе захваченного и надёжно удерживаемого Скорта, ждали лишь сигнала, чтобы выступить на помощь войскам Иш-Фарема. А несколько отобранных лично Гасителем форлов уже тайно проникли в актиканские земли и готовы были проредить высшее командование армии Союза.

Начиналась интересная игра и на юго-востоке Первого континента. Игра, которая принесёт новые смерти и разрушение, наилучшим образом подготавливающие Накельту к приходу вечного Мрака.

Делал ли Шорх это с радостью? Или со спокойным осознанием своего предназначения как Гасителя, какого ещё не видел мир? Или же то было бесчувственное любопытство экспериментатора, пробующего подвластные ему силы и не думающего о моральной стороне своих опытов?

Шорх пока и сам не мог ответить точно, хотя ему казалось, что в большей степени это второе. Он родился Гасителем, так повелел Мрак, и можно ли спорить с выбором могучей первостихии, уставшей от бесконечной грызни Дня и Ночи?