Роковая строфа - Ирина Щеглова

– Знаешь что, – она повернулась к нему и произнесла, – нам с ней вместе на этой планете не жить! Тесно мне с ней! Душно!

Борису стало жутко под взглядом ее немигающих глаз, как будто он встретился с гадюкой, поднявшей голову для броска.

– Она не виновата, – шепнул Борис, – если бы не я, ты даже не знала бы о существовании этой девушки.

– Как трогательно, – скривилась Вика. – Только я-то в чем виновата? Я, может быть, тоже мечтала о чем-то, о ком-то сильном и справедливом, кто придет ко мне и защитит меня от ужасов нашего мира. О ком-то, похожем на тебя! Может быть, я тоже была когда-то нежной и невинной, только у меня не было папы миллионера, поэтому мне пришлось очень быстро учиться выживать. А эта наука несовместима с невинностью. А потом появился ты, и стало совсем поздно, совсем плохо, потому что я поняла: такие как Соболева со своей слабостью и нежностью сильнее таких как я, битых жизнью. Вот что, Борис, мы с ней по разные стороны баррикад. Одна из нас должна остаться, другая – погибнуть. Это будет справедливо.

– Что ты задумала? – Борис побледнел, губы его дрожали. – Бога ради, Вика, оставь ты эти планы о мести. Все прошло, я с тобой, посмотри, вот он я, – преодолевая охвативший его ужас, Борис взял ее за руку, заглянул искательно в глаза, – нет никакой Риты Соболевой, теперь есть мужняя жена Маргарита Истомина, и давай покончим с этим. Это все мечта, дым, и как дым рассеялась она. Не воевать же с тем, чего не было и быть не могло.

– Хватит! – Вика вырвала свою руку их Борисовой, – пора ехать, надо найти гостиницу. Извини, поездка не очень веселая получилась. Надо отдать тебе должное, зубы ты заговаривать умеешь, только этот номер у тебя больше не пройдет.

– Я не враг тебе, Вика!

– Ты не враг, – оскалилась Вика, – ты – добыча! Будешь делать то, что я прикажу.

– Зачем ты оскорбляешь меня? – удивился Борис.

– Разве такая как я может оскорбить такого как ты?

Поколесив немного, они нашли гостиницу, где остановились на ночь. Как ни старался Борис, Вика была непреклонна. Она сняла два отдельных номера.

Ранним утром хмурые и невыспавшиеся любовники неслись прочь от знаменитой вершины, вскоре растаял за их спинам сверкающий ледник. Они уезжали полные неразрешимых противоречий, еще более чужие друг другу, чем раньше.

В порту их поджидало новое злоключение. Шхуна, на которой они, прибыли была арестована властями. Вика едва избежала захвата. Почуяв неладное, она оставила Бориса на берегу, а сама, наняв лодку, направилась на разведку. На шхуне шел обыск, это ей удалось рассмотреть в бинокль. Плюнув с досады, Вика вернулась на причал. В их распоряжении все еще оставался лендровер. На нем и решено было уходить.

– Нам надо добраться до порта Танга, – сказала Вика растерявшемуся Борису. – Там нас кто-нибудь подберет.

– Что, влип наш капитан? – спросил Борис.

– Может, еще и выкрутится. – Ответила Вика, – ладно, вперед, у нас своих проблем – не расхлебать!

Действительно, проблемы были и нешуточные. Тогда еще Вика не знала, что шхуну арестовали вовсе не из-за алмазного бизнеса капитана, а потому, что Интерпол напала на след знаменитой террористки.

Она узнала об этом, когда беглецы приехали в Танга, где связной, поджидавший Вику, предложил ей срочно перебираться в Кению. Для этой цели был подготовлен коридор, то есть Вике и ее спутнику обеспечили безопасный переход границы. Она получила новые документы, затем беглецы пересели в другую машину и понеслись на север, для встречи с проводником, который должен был помочь пересечь границу.

От машины вскоре пришлось отказаться. Переход совершали по горной тропе, известной только местным контрабандистам. На неведомом Борису перевале их подобрала группа молчаливых туземцев, с ними Борис и Вика провели несколько дней в горах, пока не встретились с нужным человеком. Он уже вывел беглецов к дороге и показал замаскированный джип. Кое-как проводник объяснил Вике, что в Момбасу ехать не желательно и показал по карте, как окольными путями добраться до Малинди – портового городишки, где их должны встретить. Измотанные путники поспешно прыгнули в машину и превознемогая усталость двинулись дальше. Так как их бегство было поспешным, у них не оказалось ни сменной одежды, ни удобной обуви. Вику спасла ее всегдашняя привычка не расставаться с кроссовками и джинсами, но и ее внешний вид был довольно жалким, не говоря уже о брюках, рубашке и туфлях Бориса, которые превратились в грязные лохмотья. Все эти дни Вика не расставалась с оружием, укладываясь спать на привалах, она демонстративно проверяла свой револьвер и пристраивала его в изголовье под угрюмыми взглядами туземцев.

Держалась она, как всегда, независимо и бесстрашно. Но Борис видел, как ввалились ее глаза от бессонных ночей, как она осунулась, как потемнело ее лицо. Железная женщина уставала не меньше, чем он, но упорно скрывала это.

– Нам нужна другая одежда, – объяснила Вика проводнику, – достань. Пока дожидались проводника, вика исследовала содержимое багажника и бардачка доставшегося им автомобиля. Ее телефон не работал, видимо сели батареи. Но в бардачке оказался другой телефон, и Вика заметно приободрилась. Теперь у нее снова была связь.

Проводник явился с двумя комплектами одежды – это были костюмы для сафари. Вика и Борис сначала потешались над ними, но потом решили, что так даже лучше, мол, возвращается парочка европейских бездельников со специально для них организованного шоу.

– Не хватает пробковых шлемов, – фыркнула Вика.

Проводник ничего не понимал, только кивал головой.

Наконец, в порту Малинди их подобрала лодка, на которой они выбрались в океан, где пересели на поджидавшую их яхту. Несколько дней они отсыпались. Трудный переход сблизил их. Ни Борис, ни Вика не возвращались больше к тому разговору у подножия Килиманджаро. И, хотя владелец яхты приял их довольно сухо, беглецы были почти счастливы.

Борис давно уже потерял счет времени. С тех самых пор, когда военные вертолеты зависли над его островом, с тех самых пор он словно выключил себя из привычных рамок бытия. В самом деле, теперь, когда судьба повернулась к нему другим своим боком, Борис, оказавшись у разбитого корыта, точнее, оказался-то он на океанской яхте, но суть дела не меняет, так вот, впервые с момент своего затянувшегося и вынужденного путешествия по миру, господин Шахматов задумался о времени. И оказалось, что болтается он около двух месяцев, а, кажется, что прошли миллионы лет, и вся прежняя жизнь его, не более чем полузабытый сон. Во сне привиделись ему и Россия, и сестра Маша, и красавица Рита, и несметные богатства, и остров, купленный зачем-то… Ах, не зачем-то, а все из-за той же Риты, которая так и не стала его. Каким же самонадеянным, напыщенным и глупым виделся Борису сегодняшнему тот, прошлый Борис, возомнивший себя всемогущим, считавший себя вправе руководить чужими судьбами, покупать и продавать человеческие чувства, лишать свободы, играть людьми, как шахматными фигурками. И все только потому, что у него были деньги. Потому, что он – некогда мальчишка из Нижнего Новгорода, паренек с окраины, вдруг разбогател и подумал, что теперь ему все позволено.