Крестные матери - Камилл Обре

Фред почесал в затылке.

– Да, думаю, видел. Конечно. Верно, так все и было! Где-то после полудня. Потому что полицейские вломились той же ночью.

– Ты с ней разговаривал? – затаив дыхание, спросила Петрина.

– Ага. Она постучалась в дверь кабинета, искала Фрэнки. Сказала, что слышала о том, что он очень щедр с церковью. Я как раз сделал несколько телефонных звонков и хотел запереть кабинет. Она спросила, можно ли воспользоваться телефоном, чтобы позвонить в монастырь. И я сказал: «Разумеется, сестра». Она дала мне медальон Девы Марии и сказала, что он получил благословение. Сказала, что я могу отдать его жене. Я рассказал ей, что моя жена умерла, и она обещала помолиться за ее душу. – Глаза Фреда затуманились.

– Ты остался с ней в кабинете, пока она звонила? – спросила Люси.

Фред смущенно помотал головой.

– Нет. Я ненадолго вышел, чтобы обеспечить ей приватность.

– Почему ты не сказал полиции о ней, когда они пришли с обыском? – спросила Люси.

Фред выглядел потрясенным.

– Я не подумал об этом! Она же монахиня! – Он увидел, как они переглянулись, и поправился: – То есть я так думал. Вы уверены, что она не монахиня?

– Да, – кивнула Петрина, а Люси объяснила, что девушка, скорее всего, была подругой тех самых людей, которые подставили Фрэнки и подослали полицию с обыском в тот же вечер.

– Ну и дела! Ну и дела! – снова и снова с горечью повторял Фред. – Прошу вас, не говорите братьям Фрэнки, как я промахнулся!

– Но ты не сделал ничего дурного, – успокоила Петрина. – Потому что ты будешь молчать об этом разговоре, пока не понадобишься нам в суде. А потом ты расскажешь полиции слово в слово все, что сказал нам сегодня. И Фрэнки наконец сможет вернуться домой и лично поблагодарить тебя.

Она повторила те же предостережения, что дала швее.

Фред уверил их, что выполнит все, что они ему поручили.

Когда они снова вышли на улицу, Люси почувствовала необычайный прилив энергии. Теперь она была уверена, что никто – ни Алонца, ни полиция, ни Эми – больше не отнимут у нее мужа.

– Почему мы просто не отведем наших свидетелей прямо сейчас в полицию, чтобы они сделали заявление, пока до них не добралась Алонца и они не запели по-другому? – требовательно спросила Люси.

– Если мы прямо сейчас пойдем в полицию, кто-нибудь из отдела может предупредить Периколо. Ты никогда не знаешь, нет ли там предателя, – сказала Петрина. – Я попрошу Доменико, чтобы он взял остальное на себя. Он должным образом зарегистрирует наших свидетелей, чтобы они дали показания перед судом, а не тратили силы на разговоры с копами, которые просто положат их показания под сукно.

Люси все еще выглядела обеспокоенной, поэтому Петрина продолжила:

– Мы попросим Сэла и его людей, чтобы они проследили за этим домом и защитили наших свидетелей. Они помогут нам. Ты же видела, они нам верны. Они любят Фрэнки, и имя нашей семьи все еще имеет для них вес. Не забывай, Люси, это и твоя семья.

Глава 27

Осень 1944 года

В одну из суббот, когда, помогая Филомене, Петрина находилась в ювелирном магазине, внезапно позвонил Джонни и попросил ее к телефону.

– Донна сказала, что я найду тебя здесь. Малыш, ты должна вытащить меня отсюда, – сказал Джонни. – Я досыта наелся вашими горами. Я хочу увидеть море. Я хочу видеть моих мальчиков.

– Ты хочешь обсудить это с Эми? – осторожно спросила Петрина.

– Нет. Именно так мы постоянно и делаем: только «обсуждаем». Она уже довольно долго не навещала меня. С ней все хорошо?

– Она подхватила легкий грипп, – соврала Петрина, – и не хотела тебя заразить.

– Хорошо, в любом случае я позвонил тебе потому, что мне нужна грубая сила.

– Джонни, а доктора согласятся тебя отпустить? – спросила она.

– К черту докторов! Они не смогут держать меня здесь против моей воли. Ты моя родственница, поэтому поможешь мне выйти отсюда. Но приезжай одна. Понятно? Люси с собой не бери, она скажет мне «слушаться докторов». А Эми слишком сильно волнуется, я не хочу, чтобы она кудахтала надо мной и заставляла меня отдыхать. Мне хватило отдыха на всю оставшуюся жизнь, и я уже прочитал все книги в санатории по два раза. Забери меня отсюда, или, клянусь, я выпрыгну из окна.

– Хорошо, хорошо, дождись меня! – торопливо проговорила Петрина.

Она не думала, что брат решится на самоубийство, но опасалась, что он попытается самостоятельно сбежать из санатория. Она рассказала Филомене о плане Джонни.

– В итоге я собираюсь поехать к нему и вывезти его оттуда, – заключила она.

– И что ты собираешься с ним делать дальше? – обеспокоенно спросила Филомена.

Эми еще не настолько округлилась, чтобы это заметили близнецы, но Джонни, если окажется рядом, может заметить.

– Я сказала, что у нее грипп. Он заявил, что хочет «увидеть море», поэтому я отвезу Джонни в мой дом в Мамаронеке, пока Эми не «поправится», – сказала Петрина. – Скажи ей, что я вру Джонни ради нее в последний раз. А Эми пока сможет придумать, как рассказать ему о ребенке. Но лучше ей решить этот вопрос побыстрее!

По дороге в Уэстчестер Джонни, все такой же бледный и исхудавший, смотрел из окна машины с таким восторгом, будто в первый раз видел окружающий мир и находил его великолепным. Всю дорогу он восхищался потрясающими красками осенних деревьев вдоль шоссе. Они доехали до Мамаронека, а потом покатили по длинной тихой и извилистой дороге, ведущей к узкому полуострову, которая упиралась в ворота небольшого анклава из четырех пляжных домов, теперь принадлежащих их семье.

– Их построили в двадцатые годы в качестве домов для летнего отдыха, – сказала Петрина. – Мой дом не требовал большого ремонта, поэтому он уже готов. Как только мы отремонтируем остальные три дома, мы можем сдавать их или перепродать. Мы также вложили деньги в недвижимость в окрестных деревнях, а еще купили многоквартирный дом в городе – его построили в девяностые годы прошлого века, он прекрасен, но нуждается в ремонте.

Петрина хотела сразу устроить брата в одной из гостевых спален, но Джонни настоял, чтобы осмотреть все четыре дома. Он быстро оценил, что следует заменить, а что имеет большую ценность. Его восхитили паркетные полы и просторные веранды, взрослые плодовые деревья в садах и морские виды.

– Не продавайте этот дом, – сразу сказал Джонни, осмотрев последнее здание на дальнем конце анклава. Просторная лужайка представляла собой прекрасное место для медитативного отдыха с панорамным видом на море, плескавшееся внизу в песчаной бухте. – Я всегда хотел иметь такой дом для нас с Эми