Моя подруга – месть - Елена Арсеньева

– Ничего, уже получше, – ответил Васька, пытаясь улыбнуться. – Али вовремя вызвал «Скорую». Это мой сосед и товарищ, он заметил каких-то чужих людей в нашем дворе, но, пока бежал с пятого этажа (он в соседней высотке живет), все кончилось. Успел, правда, увидеть, как тебя увозят, а потом глядь – моя мама… вся в крови… Теперь-то она в больнице, все, говорят, будет хорошо, в правой руке вообще ни кость, ни нервные окончания не задеты, с левой – похуже, но тоже ампутация не грозит. Но если бы не Али, она погибла бы от потери крови.

– Дай ему Бог здоровья, – сказала Марьяна. – И матушке твоей. Али видел… вот, значит, как ты узнал, где я! А я-то, дурочка, все пальцы себе исколола, пока шифровку свою составляла! А ты, значит, в это время уже понял, что я в беде…

– Понять-то понял, чего тут понимать, – пожал плечами Васька. – Да что проку?! Али только и видел, что тебя запихнули в джип, а куда повезли – поди узнай! Понятно, что плохо дело, потому что вокруг виллы «Клеопатра» стояли полицейские машины, а соседи говорили, что всех, кто там был, увезли в неизвестном направлении – но отнюдь не полиция увезла! Полная неизвестность, я совершенно не знал, что делать!

– Неужто Китмир меня нашел? – изумилась Марьяна.

Васька коротко хохотнул:

– Ну, на такие подвиги даже Китмир не способен. Да неужели ты думала, что я так и отпущу того красавчика, который принес книгу?! Я сначала думал, что он твой друг, хотел с ним по-хорошему, но он уперся рогом и молчал, как партизан, так что я решил не церемониться.

В другое время Марьяна непременно отметила бы заметный «прогресс» в речи его светлости, однако сейчас она была слишком взволнована.

– Мой друг? Красавчик? Я послала? А, Борис!.. – И всплеснула руками: – Борис? Тебе сказал Борис?!

– Ну, наконец-то я знаю, как зовут этого типа! – хмыкнул Васька. – Правда, имя-то я у него как раз и не спрашивал. Впрочем, не сомневаюсь, что он и это не захотел бы открыть. Однако Мохамед отлично умеет обращаться с молчунами!

Марьяна шевельнула губами. Она ничего не сказала – только слабо пошевелила губами, однако Васька все понял без слов и охотно ответил:

– Мохамед – это еще один мой друг. Он, Али, Саид и Джованни со своим братом Марио были у меня. Они – мои лучшие друзья, поэтому я их всех позвал, чтобы выяснить, что произошло с твоими друзьями. Я им позвонил, мы договорились встретиться, но Али не было дома. Он пришел позднее, и слава Всевышнему, потому что иначе мама истекла бы кровью, а я бы никогда не узнал, что ты в беде. Словом, мы позвонили в больницу, узнали, что мама после операции спокойно спит, и в очередной раз начали разводить руками, не зная, где ты и что с тобой. И вдруг залаял Китмир, и у ворот остановилась машина. Появился тот красавчик, сунул мне книгу и сразу хотел уходить, не сказав ни слова. Я в первую минуту ничего не понял, подумал: может быть, мама ее кому-то давала почитать и этот чокнутый привез? Но Китмир прямо на стенку лез, и я почувствовал неладное. Вышли ребята. Парень малость струхнул: ничего, говорит, ничего, с Марьяной все в порядке, она в безопасности, извиняется, что взяла книжку без спросу, передает привет. Да вмешался тут Али, и парень рванул бежать, но было поздно: мы его уже взяли в оборот. Ничего не скажешь, – презрительно хмыкнул Васька, – он молчал целых шесть минут, пока мы спрашивали по-хорошему, но потом Мохамеду это надоело, он дал этому типу разок-другой по морде и пригрозил, что отрежет ему… – oh, pardon, mademoiselle! – ну, тот и рухнул. Слабак!

«Знал бы ты! – вздохнула Марьяна. – Если б ты только мог знать!..»

– Мы сразу начали собираться. Ребята попросили час, чтобы достать оружие. А я в то время на всякий случай проскочил сюда с Китмиром на разведку.

– У тебя есть машина?

– За кого ты меня принимаешь? – оскорбился Васька. – Машина – у меня, русского эмигранта?! Позаимствовал у того американа, которого мы повязали.

– Между прочим, он тоже русский. Да жив ли он? – спохватилась наконец Марьяна. – Вы с ним ничего… ничего не сделали?

– Вообще целехонек, если не считать отметины на вывеске, – усмехнулся Васька. – Хочешь поглядеть? Иди сюда.

Он отступил на шаг в коридор. Марьяна с любопытством выглянула – и громко ахнула, увидев Бориса.

Он стоял, прислонившись к стенке: руки связаны, рот криво, но надежно залеплен широкой полосой пластыря, черные глаза обреченно уставились на Марьяну. Его держал под прицелом невысокий, но чрезвычайно крепкий юноша не старше пятнадцати лет, на взгляд Марьяны. Впрочем, перехватив его восхищенный взгляд, она поняла, что и этот юнец – достаточно взрослый мальчик.

«Мохамед!» – подумала с уважением и обернулась к Ваське:

– Развяжи его!

Однако тот покачал головой:

– Лучше не надо. Конечно, некоторых охранников на улице и здесь, в доме, мы сняли, но кто их знает, может быть, еще кто-то есть. Стоит этому поднять шум… по-моему, не стоит рисковать пока.

Марьяна смотрела на него непонимающе. Tолько теперь до нее начала доходить основная странность их затянувшегося разговора: вот именно – затянувшегося! Они с Васькой не обменивались, задыхаясь, репликами, – из опасения, что вот-вот сбежится охрана… Похоже, Марьяна больше не на вражеской территории. Она свободна! И Санька! И…

– А в гараже? – с беспокойством спросила она. – Там, по крайней мере, двое часовых!

– Было двое, – уточнил Васька. – Больше нет. Там на всякий случай остался Марио. Видишь ли, он учится на медицинском факультете, поэтому привык бывать в анатомическом театре. Oстальные… нам всем там дурно сделалось. Мне тоже…

Борис переступил с ноги на ногу, и Васька, бросив на него раздраженный взгляд, неохотно признался:

– Ну, я тоже слабак, ладно. Доволен?

– Погоди, – отмахнулась Марьяна. – Ты, наверное, не понял, что я писала. Я имела в виду, что первым делом надо освободить человека, который был заперт в морге. Там, в конце, была такая маленькая дверка, заложенная засовом…

Васька посмотрел на нее как-то странно.

– Марьяна, ты… Ты только не… Понимаешь…

– Что? – она свела брови. – Ты забыл про это? Или, может быть, строчка стерлась? Тогда надо скорей!..

– Погоди. – Васька удержал ее, уже готовую выбежать из комнаты. – Я ничего не забыл, только… только дверь была уже открыта. А тот человек, который там…

– Сбежал?! – выдохнула Марьяна.

Васька покачал головой:

– Нет, Марьяна, ты прости… – И выпалил: – Он был уже мертвый, когда мы пришли. Давно мертвый.

Марьяна схватила его за руку, но тут же выпустила. Васька в испуге пробормотал:

– Марьяна, ты что?

Она молчала. И вдруг поняла: да и не с кем ей теперь говорить. И Васька, и Борис, и Мохамед – все исчезли. И коридор исчез, и стены, и высокое окно, через которое Марьяна сегодня вечером выглядывала во двор. Сейчас ничего этого не осталось. Ничего не было рядом с Марьяной, потому что весь мир превратился в огромное, неохватное взглядом, пустынное серое поле в клочьях черного тумана. И это было все, что оставалось теперь у Марьяны.