Моя подруга – месть - Елена Арсеньева

Ну, последние слова вполне можно отнести на счет этой самой ревности, которая исподволь мучила Надежду. И едва ли Виктор мог столь грубо говорить с женой. Hу, может быть, в минуту отчаяния поделился с Надеждой, которая была ему близким другом, что опять не нашел в браке того, чего искал, – а эти слова оформились в мозгу Надежды в такую жестокую угрозу. Bсе-таки она терпеть не могла Ларису – всякое лыко было в строку. Да не в этом дело! Скорее всего Лариса прекрасно поняла, что суть брака для Виктора – в детях. И, со свойственной ей способностью к мгновенному осмыслению ситуации, придумала, как найти выход. А потом, со свойственной ей решительностью, осуществила свой план.

Марьяна подошла к столу, налила воды из пластиковой бутылки, села со стаканом в кресло. Ее потрясение постепенно переходило в странное спокойствие. И вот что удивительнее всего: недавний страх перед Ларисой, почти отвращение, почти ненависть сменились совершенно противоположным чувством. Пожалуй, оно было сродни восхищению…

Лариса не из тех людей, которых можно долго жалеть. Она ведь и сама довольно-таки безжалостная: и к себе, и к другим. А вот восхищаться ею можно. И даже нужно! Hадо полагать, операция была разработана и проведена блестяще, так, что комар носа не подточит.

И тут Марьяна поняла: нет, ничего не знал Виктор. Знал бы он – непременно пронюхала бы и Надежда. И уж она, получив в свои руки такую моральную плеточку для Ларисы, непрестанно бы подстегивала ту исподтишка.

Итак, Лариса приступает к делу… Марьяна задумалась. Прекрасно понимая, что ей в жизни не придумать и не осуществить ничего подобного, она сейчас даже об опасности забыла, с таким увлечением принялась представлять себе все действия Ларисы.

Первое было – найти человека, который бы ей помог. Одно время в газетах писали о торговле детьми в роддомах; вдобавок Марьяна читала какой-то детектив о главвраче, который торговал близнецами: одного, естественно, оставлял матери, а другого отдавал на сторону за большие деньги, но потом всю жизнь следил за своими подопечными и в нужный момент, как судьба, выступал на сцену жизни… Неправдоподобная жуть. Но то, что новорожденными и впрямь торгуют, – это, увы, вполне правдоподобно, хоть и жутко. И вот Лариса нашла людей, которые этим занимались. Надо думать, у нее имелись многочисленные знакомства среди нижегородских гинекологов: при том промысле, которым она в прежние времена наполняла свою трехлитровенькую заначку. И вот одно из этих знакомств пригодилось…

Тут Марьяна с сомнением покачала головой. Как ни увлекла ее такая умозрительная игра, она не могла не пробуксовывать о шероховатую почву реальности. Oдним из самых неодолимых ухабов был вопрос о деньгах.

Можно вообразить, сколько стоил ребенок на черном рынке! Лариса, конечно, счету деньгам не знала, но его знал Виктор, никогда не слывший транжиром. И представить, что Лариса вот так, запросто, могла выманить у него… ну, сколько? Ага, помнится, Надежда рассказывала, что Вахаев ее убеждал: «На черном рынке младенец стоит от двадцати тысяч долларов – при вывозе за рубеж. Но поскольку все свершится в пределах нашего отечества, для будущих папы и мамы услуга обойдется гораздо дешевле…»

Марьяна вздрогнула. Что-то холодное коснулось ее ноги. Опустила глаза: оказывается, она, забывшись, пролила воду из стакана. Но вовсе не это заставило ее вздрогнуть!

Мысль. Догадка… Может быть – прозрение.

Нижний Новгород, конечно, большой город, но не настолько, чтобы можно было представить в нем разветвленный бизнес по торговле новорожденными младенцами. Это все-таки не «княжество Москва»! Даже при всем желании невозможно вообразить в провинциальной столице сдохших реформ – и не сейчас, заметьте, когда кругом полный беспредел, а пять лет назад, когда еще существовало какое-то подобие законности и правопорядка! – невозможно вообразить больше одной клиники, где осуществлялся бы этот подпольный бизнес. Возможно даже, что он не был поставлен на такую широкую ногу, как в Москве. Возможно, он выглядел как ряд услуг, которые добрый доктор Айболит оказывает богатым знакомым.

И это скорее всего была частная клиника. И, если Марьяна не ошибается – а можно спорить на что угодно: не ошибается! – это была именно клиника «Эмине», где верховодил необычайно обходительный и изобретательный, молодой, красивый, умный врач. Алхан Вахаев. А звали его все по-дружески Аликом.

Надо думать, с его умом, с его умением сводить концы с концами (вспомнить хотя бы, какими подробнейшими, тщательно подготовленными справками снабдил он Надежду при выписке) Алик все делал безукоризненно. Хотя предстояло сообразовать немало обстоятельств: женщина, не желающая ребенка, – и женщина, ребенка желающая. И чтобы вторая была достаточно платежеспособна. И чтобы она могла скрыться с глаз своих родных и знакомых, пока будет «вынашивать» дитя. А если муж не участвует в заговоре – то и с его глаз.

Ну конечно!

«Ее на сохранение положили чуть ли не с двух месяцев, причем клиника была очень дорогая… У нее токсикоз был ужаснейший, мне ее видеть почти не разрешали: то она под капельницей, то спит…»

Голос Виктора так явственно зазвучал в ушах Марьяны, что она невольно глянула через плечо.

Значит, Ларисе не пришлось особенно напрягаться – в финансовом смысле. Оплатил все Виктор – в полной уверенности, что платит за гарантию сохранения своего ребенка и за здоровье жены. Ради этого он не поскупился, конечно. Может быть, каким-то образом (каким – неведомо!) пришлось рассчитываться и Ларисе. Но врач заслужил и деньги, и любую другую награду.

Можно себе представить, как осуществлялась маскировка! Тут, конечно, не обходилось подложенными под рубашку подушками. Шли в ход новейшие пластические ухищрения – на те редкие минуты, когда Виктор мог увидеть жену. А может быть, Вахаев действовал более изощренно. Он ведь мусульманин, а для этих людей женщина – существо, прямо скажем, не высшего порядка. Конечно, Марьяна могла ошибаться, но вроде бы мусульмане, свято чтя материнство, относятся с долей брезгливости к вынашиванию младенца и родам. Скажем, Вахаев мог изображать перед Виктором такого упертого правоверного и уверять, что Аллах не велит мужчине общаться с «нечистой» женщиной… ну и все такое. А ему, мол, можно, поскольку он – врач. И вообще – сам мусульманин, а стало быть… Что дозволено Юпитеру – не дозволено быку! Можно не сомневаться в одном: Вахаев мастерски замазал Виктору глаза, так что тот небось со слезами благодарил его, когда 26 января 1993 года ему сообщили, что жена Лариса родила ему сына.

И тут Марьяне показалось, что сознание ее странным образом раздвоилось. Во всяком случае, она снова ощутила себя стоящей на некой развилке и знала, что должна бежать одновременно по обеим дорогам, в конце которых маячили две одинаково важные для нее цели. Но все-таки между ними была разница. От одной исходили сигналы, поражающие, изумляющие, потрясающие Марьяну. А в сторону второй смотреть было страшно – так страшно, что все существо ее содрогалось и корчилось в судорогах – уже заранее, еще даже не зная почему. И, разумеется, она в своем воображении невольно свернула к первой цели…