Такова торпедная жизнь - Рудольф Гусев

— А мы тут при чем? — возразил Константин Голубев, капитан 2-го ранга по второму заходу. Опытный подводник с дизельных подводных лодок, он в 1962 году, будучи дежурным по бригаде, сошел с подводной лодки Б–37 минут за пять до взрыва. С тех пор ангел-хранитель постоянно оберегает его от воды, огня и прочих напастей.

— А чем будет заниматься Боевая подготовка? Скажут, учтем при розливе? Пусть приносят нам свои оклады, тогда подумаем!

Бушуев остановил его:

— Ну вот, и я выступил и сказал Главнокомандующему ВМФ, что мы займемся этим вопросом, но нужна его помощь Он меня прервал и говорит: «Владимир Иванович!». Нет, он сказал: «Товарищ Бушуев! Торпедная подготовка есть дело вашего управления на всех уровнях — от личного состава до командиров соединений. Руководите! У вас есть кафедры Академии, Офицерских классов, Военно-морских училищ, Учебных центров, институтов. Руководите! Если нужна какая-то директива Главкома по этому вопросу — готовьте ее».

— Нужно привлечь специальные отделы: торпедистов, минеров. Они отвечают за техническое обеспечение боевой подготовки, — заметил Николай Александрович Рассказов, бывший заместитель начальника отдела, а теперь служащий. Он из числа тех старых кадров, на которых Управление держится. Рассказов занимается тысячей мелочей: от разработки учебной техники и съемки учебных кинофильмов до типографского издания ПМС, различных инструкций и правил. Преданные профессии минеры и на пенсии крутятся как белки в колесе. Они есть в каждом отделе. Николай Александрович — из таких. Бывший флагмин дивизии подводных лодок с Камчатки, он был лично известен Ивану Трубицыну как первоклассный специалист и поэтому стал его заместителем. По пути он подтолкнул в правильном направлении молодого Станислава Петрова да и самому Бушуеву помог обойти себя, присмотрел Костю Голубева.

Русский мужик из деревни Рассказовки Тамбовской губернии Рассказов Николай Александрович постепенно будет сдавать свои служебные позиции по возрасту и состоянию здоровья и построит свой последний редут в военном представительстве предприятия, где скручивают трубы торпедных аппаратов и пусковых установок, но связи с флотом не прервет до конца своих дней…

Уж коль зашла речь о ветеранах Управления, грех не назвать и других из них. После завершения службы, торжественных проводов в кабинете начальника УПВ, где ухитрялся разместиться весь наличный состав, торжественного ужина в «Славянском базаре» или в одном из кафе на Маросейке, не все сотрудники немедленно мчатся на свои шесть соток. Иные пробуют себя на новом поприще — в промышленности, в военном представительстве, и только самые-самые неприхотливые корифеи своего дела остаются здесь. А здесь ведь пораньше со службы не уйдешь и в обеденный перерыв в шахматы не перекинешься — некогда. Каждый из них — кусок истории УПВ: Железняков Н. В., Мироненко Е. И., Трушин Ф. С, Халявин Г. В., Бабошин Б. А., Михалев Ф. П., Степанов В. Ф., Димент Н. Л. и многие другие. Наум Львович Димент в окопах Сталинграда был вместе со своим однокашником Александром Федоровичем Ахромеевым. Тот дальше двинул по армейской линии до начальника Генерального штаба и Маршала Советского Союза, а Димент — до капитана 2-го ранга. Но один раз в год Димент, получив соответствующее разрешение, снимал трубку «кремлевки», набирал номер Ахромеева и, услышав его голос, говорил: «Привет, Саша! Наум беспокоит. Тут мы собираемся. Отметить надо годовщину…» Маршал рад звонку, но прибыть не может. Они говорят пару минут об однокашниках и расстаются до новой годовщины… Тем временем Бушуев продолжал:

— Я хотел все это утром доложить начальнику, но он снимал стружку с Гранта и сейчас медленно приходит в меридиан. В любом случае нужно готовить директиву Главкома.

— Нужно учесть опыт соединений, имеющих лучшие показатели по торпедной подготовке, — это заговорил молчавший до сего времени заместитель Бушуева капитан 1-го ранга Лев Головня. Лев был полной противоположностью Бушуеву: любезный, тактичный, с неброской внешностью и речью интеллигента, он больше подходил для преподавательской работы, чем для какого-либо иного рода деятельности.

— Вообще, оценки по торпедной подготовке в течение года должны быть не выше тех, которые мы получаем на инспекциях: нельзя весь год стрелять с успешностью 0,95, а на инспекции получить 0,4–0,6. Или попадать в такие ситуации, как Владимир Иванович…

Все понимающе закивали головами.

— Да, была ситуация, хуже не придумаешь…

«Мастера торпедного удара» заговорили о торпедной подготовке, а я, уважаемый читатель, я расскажу об истории, произошедшей на Северном флоте во время инспекции Министра обороны. История известна со слов самого Владимира Ивановича.

…Тогда по заданию инспекторов был выделен атомоход, который изображал противника, а противолодочные силы должны были осуществлять его поиск…

С начала поиска прошло не так уж много времени, как противник был обнаружен и атакован пятью противолодочными торпедами. Все торпеды были подняты торпедоловом и немедленно отправлены в базу. Разоружение торпед документально подтвердило факт наведения на цель трех торпед из пяти выстреленных! Радость торпедистов была беспредельной! Корабли еще находились в море и выполняли последние задачи, а торпедисты уже праздновали победу! Об успехе торпедистов были оповещены все начальники, в том числе и руководивший инспекцией маршал Москаленко. Однако, спустя двое суток, все были буквально потрясены докладом командира атомной лодки, изображавшей противника, что в том районе, где были подняты практические торпеды, он вообще не был!

Обман! Вранье! Очковтирательство! А поскольку искусством очковтирательства владели все, то к этой версии все и склонялись. Запахло жареным! А кто был самым заинтересованным? Персонально не указывали, но Владимир Иванович шкурой почувствовал, что о заслугах сейчас никто не вспомнит. Перешагнут — и все дела!

Поэтому он стал все анализировать лично. Неужели торпеды наводились на ХЗЧ? Противника искали приличные силы: поисковая ударная группа, береговая авиация, подводные лодки. Распутывая весь клубок докладов и действий, Владимир Иванович понял, что авиация зацепилась за американца, который пасся в наших водах, наблюдая за действиями наших кораблей. Авиация передала контакт с целью надводникам, а те атаковали обнаруженную цель. Привлекли разведчиков и те прояснили ситуацию: прав Владимир Иванович! Но пережить пришлось немало. На то и служба!

В минном отделе царило относительное спокойствие. Начальник отдела Сергей Дмитриевич Могильный был у Бутова в фаворе. Сейчас он собирается в командировку в ГДР. Как-то по заявке Главного штаба он выдал флоту ГДР тему на проведение научно-исследовательской работы по минному направлению. Торпедисты тогда от этой благодати как-то отбрыкались, а минеры втравились с удовольствием. «Если будет тема, значит, мы должны контролировать ход ее выполнения, закрывать этапы, принимать в целом. Чем круче задание, тем больше круизов. За сервизами и ширпотребом», — так примерно рассуждал мудрый Сергей Дмитриевич. И не ошибся! Его заместитель капитан 1-го ранга Костюченко Алексей Тимофеевич был занят по самые уши освоением флотами минно-торпедного комплекса ПМТ–1, отмеченного Госпремией в 1978 году. Все хлопоты с комплексом достались, естественно, Костюченко, а в желающих подставить свою грудь под награду недостатка не было никогда: это вам не на амбразуру… Но Алексей Тимофеевич на трудности не жаловался, тянул исправно свою лямку. Он из оружейников выпуска 1956 года, остался в памяти у всех последующих, как непримиримый борец за уважение младших к старшим. При его появлении в ротах младших курсов прекращались все перемещения курсанты становились во фронт и «ели глазами» проходившего мичмана-дипломанта. Этого не требовал устав, но требовал Костюченко, и этого было достаточно. После училища он служил на Черноморском флоте, катал мины по Мекензиевым горам и был лично известен самому Бутову, бывшему в то время начальником МТУ ЧФ. Бутов и стал его покровителем. Дела в отделе действительно шли хорошо. В прошлом году принята на вооружение авиационная донная мина УДМ–2 с трехканальным высокочувствительным НВ, завершается разработка первой отечественной универсальной по носителям мины-торпеды МПТК–1. Не отстают от минеров и противоминщики. Можно ездить по заграницам…

Весь четвертый отдел занят одной проблемой — подготовкой постановления правительства о принятии на вооружение комплекса РПК–6 «Водопад» и контролем за ходом работ по переоборудованию подводной лодки С–11 для обеспечения разработки очередного комплекса РПК–7 «Ветер». Начальник отдела капитан 1-го ранга Дербенев Борис Петрович, недавно сменивший на этом посту Александра Григорьевича Побережского, просматривает секретную почту. Отложив документы в сторону, он обращается к своему заместителю Кондратьеву Игорю, тоже Петровичу: