Такова торпедная жизнь - Рудольф Гусев

— Спите тут, лауреаты гребаные!! — заревел Сергей Алексеевич, — у них толстые торпеды тонут, а они спят!

Бутов так хрястнул кулаком с зажатой в нем шифровкой по столу Акопова, что стоявшие на столе телефонные аппараты высоко подпрыгнули и жалобно звякнули!

— Читайте!! Даю тебе, Грант, два часа! Собирай своих бракоделов и вылетай на флот! Приготовь пять торпед, проведи стрельбы! Все — с максимальной глубины и на полную дальность! Если хоть одна торпеда утонет, то в Москву не возвращайся! Служи там! Ты мало служил на флоте! Перевод обеспечу! Понял, Грант?! Приемку торпед приостановить!

Бутов поднял кулак и хотел поводить им перед носом вытянувшегося Гранта, но сдержался. Он повернулся и стремительно вышел из кабинета, хлопнув дверью так, что висевшая на двери под стеклом табличка «Опись имущества» упала на пол, а стекло разбилось.

Вернувшись в кабинет, он вызвал к себе Андрея Мареева — большого специалиста по подбору кадров.

— Кого мы можем назначить вместо этого армянина?…

Грант знал своего начальника и все понял. Он немедленно вызвал из своего отдела Валентина Вязникова и Андрея Петелина.

— Андрей Андреевич, срочно оформи командировки в Мурманск мне и Вязникову на месяц. Билеты на поезд — на вечер. А ты, Валентин, садись и читай шифровку. Сейчас подготовим совместное с Главком указание. Начало бери с шифровки.

Грант стал разбирать документы в сейфе: «Кое-что нужно сдать, остальное — Николаеву».

— Прочитал? Пиши: «Принимаемые меры по повышению надежности практических торпед 65–76 требуемых результатов не дали. Для выработки эффективных мер и проведения стрельб срочно командируйте в Мурманск своих представителей». Теперь пиши, кого. От разработчика — директора института Исакова Радия Васильевича.

— Так он же не специалист по этой торпеде, — перебил Акопова Вязников.

— Ничего, возьмет специалистов. Самых лучших, если сам ничего не понимает! От завода-изготовителя — директора завода Шнурникова Вадима Александровича, от военных приемок — капитанов 1-го ранга Березина Владимира Ивановича и Колядина Петра Кузьмича.

— Надо бы еще от смежников, прибористов из Киева, — это снова Валентин.

— Не надо. Сами возьмут с собой. Теперь от наших. От института — капитана 1-го ранга Ковтуна Валентина Михаиловича.

— Он недавно назначен, нужно другого.

— Ладно, кто там ведущий по торпеде?

— Кайдалов Василий Селиверстович.

— Не надо Семиверстовича! Пиши, Ковтуна! Я ему позвоню. Разберемся! Должен быть соблюден уровень представительства. Теперь перепиши все на бланк — и мне на стол. Выезжаем вечером. Утром будем в Ленинграде. Кто успеет-пусть подсаживается. Остальные — самолетом. Все!

Грант задумался. «Недели на две работа в отделе будет парализована. Электрики носятся со своим постановлением, тепловики займутся теперь перекисной торпедой. Народу-то всего ничего». Вошел Вязников.

— Готово! — протянул Акопову шифровку. Грант прочитал, поставил в конце точку, завизировал.

— Людомир, подпиши у Бутова, скажи, что мы уехали на Спартаковскую, оформляться. Потом пошли кого-нибудь в Главк подписать у Левченко и сдай в отправку. Я сейчас позвоню Левченко.

— Напрасно вы едете. Никто вас на флоте не ждет. Через несколько дней вернетесь ни с чем. — Людомир взял шифровку и перечитал. — Кто вам выделит корабли по этой писульке? Ее нужно подписывать у Егорова!

— Да, но кто к нему пойдет? — Акопов мотнул головой в сторону Козловского переулка. Набрал номер телефона, подождал, пока ответят.

— Марат Петрович! Здравствуй! Акопов. Большие неприятности! Толстые на Севере утонули. Серьезный шум! Я выезжаю сегодня вечером. Мне нужны Исаков и Шнурников.

— Не могу их отпустить.

— Не можешь отпустить их, тогда поехали со мной. Я это тебе обеспечу через министра минут через десять. Ты меня знаешь!

— Вы мне не угрожайте, — перешел Левченко на «вы», — торпеда принята вами на вооружение, и что вы там с ней делаете, мне не известно.

— Ты не хорохорься, твои люди готовили! Из Алма-Аты! Ты сидишь здесь, занимаешься мясорубками и тестомешалками, и не в курсе флотских дел!

— Ладно, Исакова бери, а вместо Шнурникова пошлем Павлика Котькина с Иссык-Куля. Нас со Шнурниковым министр вызывает на ковер как раз по тестомешалкам. Министра сейчас интересуют не торпеды. Его самого вызывали в ЦК. По товарам народного потребления. Получил он там своё. Так что ты меня не пугай, никуда он меня не пошлет. Позвонит вашему Горшкову, они быстро договорятся.

Акопов положил трубку.

— Исправь в шифровке Шнурникова на Котькина Павла Николаевича.

Грант опять стал смотреть документы, вынутые из сейфа, потом сложил их все обратно в сейф.

— Людомир! Я тебе оставляю ключ от сейфа. Если что всплывет — вскроешь. Вроде, срочного ничего нет.

Снова набрал номер телефона. Теперь в Ленинград Исакову. Поздоровались. Акопов на сей раз был краток.

— Я завтра утром буду в Ленинграде проездом в Мурманск. Поезд стоит там около двадцати минут. Подсаживайтесь с Портновым. Телеграмма в пути. Не веришь-звони Левченко. А Портнов тебе расскажет подробности. Он должен быть в курсе. До встречи в поезде.

Затем Акопов позвонил в Минно-торпедный институт:

— Валентин Михаилович! У тебя толстое изделие за кем? За Романовым? Нужно его передавать в отдел эксплуатации. Кому предполагаешь его поручить? Лебедеву? Пусть берет билет на завтра на утренний поезд «Москва — Мурманск». Поезд стоит в Ленинграде минут двадцать. Буду на перроне. Найдет. Пока.

Ну, кажется, все!

После ухода Акопова Людомир Николаев пригласил к себе Колю Зуйкова и Андрея Петелина.

— Ну, как у вас дела с проектом постановления о принятии на вооружение УСЭТ–80?

— Сделано еще мало, — начал Петелин, — нам нужны визы Соколова, Маслюкова, Белоусова и Александрова. Но чтобы их получить, нужно иметь визы Ахромеева, Амелько, Горшкова, Шабанова, Прусса и еще ряда министерств и ведомств. Ну, а чтобы получить их, нужно все перечисленные еще удвоить. Вот на этой стадии мы и находимся сейчас. Я уже стер ноги до жопы, а все еще впереди!

— Я думал, что сделано больше. Ты, Андрей, большой специалист по этой части. Гипнотизер. Просто опыт потеряли, дорогие мои. В последний раз с постановлением бегали аж в 1977 году, когда принимали комплекс телеуправления «Терек», да подводную ракету «Шквал». Посмотрите на минеров. Каждый год один-два образца принимают.

— Староват я уже, а все в «третьих рангах» хожу. Меня вот в РЭБ приглашают на должность капитана 2-го ранга. Отпустите?

— Да, конечно. Постановление на стол — и свободен!

Мы можем покинуть этот кабинет. Событие этого дня для торпедного отдела уже состоялось. Будут другие дни, состоятся другие события. Не будет одного — спокойной жизни!

Пора заглянуть в кабинет напротив. Здесь сидит руководство отдела боевой подготовки. Капитан 1-го ранга Бушуев Владимир Иванович сменил на этом посту Ивана Ивановича Трубицина. Того самого, который теперь на плакате. Владимир Иванович обладал импозантной внешностью, командирским голосом и отработанным командным лексиконом. В отличие от Трубицына «Гавриилады» он наизусть не знал и в прорубь его по утрам не тянуло. В УПВ он прибыл с должности флагминского минера Оперативной эскадры Тихоокеанского флота. Уже давно. Сегодня утром он хотел зайти к начальнику Управления, но с учетом полученной от дежурного офицера информации о настроении шефа, решил отложить посещение до лучших времен. Увидев офицера своего отдела Кима Чубунова, поручил ему собрать всех офицеров отдела к себе в кабинет. Ким Георгиевич известен среди сослуживцев крылатой фразой: «Если нет двадцати пяти — не кряхти и не ахай, а если есть двадцать пять — посылай всех на…» Сам он, правда, этой мудрости не следовал, хотя у него уже и двадцать пять было и капитаном 2-го ранга он служил по третьему заходу. Наоборот, он на редкость исполнителен, потому-то через несколько минут отдел «ел глазами» начальство. В кабинете Бушуева, узком и длинном, на стульях вдоль стены разместились все «активные штыки» отдела… Сегодня все они в сборе. В торпедной подготовке на флотах временное затишье.

— Как вы знаете, — начал неторопливо и со значением в голосе Владимир Иванович, — вчера я был на партийном собрании в Управлении боевой подготовки Главного штаба. Вопрос, как всегда, один: «Итоги и задачи». Присутствовал Главнокомандующий Военно-Морским Флотом Адмирал Флота Советского Союза Сергей Георгиевич Горшков, как член этой партийной организации. В докладе и в выступлениях прозвучало, что мы, УПВ, мало и плохо руководим торпедной подготовкой командиров кораблей.

— А мы тут при чем? — возразил Константин Голубев, капитан 2-го ранга по второму заходу. Опытный подводник с дизельных подводных лодок, он в 1962 году, будучи дежурным по бригаде, сошел с подводной лодки Б–37 минут за пять до взрыва. С тех пор ангел-хранитель постоянно оберегает его от воды, огня и прочих напастей.