Живой Журнал. Публикации 2009 - Владимир Сергеевич Березин

погиб в недоумении "Фантастика ли литература?", а семерых задавили в давке перед банкетом, один был убит виолончельным смычком, так же погибла дюжина любительниц стриптиза, двое были заколоты вилками, пять пали под ударами танцующего каратиста, а трое замёрзли в снегу.

Нас осталось 19.

Извините, если кого обидел.

15 февраля 2009

История про РосКон — 15

Только что в рамках камбоджийской вечеринки я увидел сценический отрывок "Казнь проститутки".

Исполнители вошли в раж, и погибло трое.

Итак, приехало на сходку 250 писателей, одного утопили, двое подавились, десять умерло с похмелья, пятьдесят нашинковали в капусту лазерами, сорок задавили другие алкоголики, двадцать девять отравились ядовитым пойлом, семнадцать задавил своим авторитетом новый Лев Толстой, двенадцать писателей погибли от обезвоживания, а двадцать писательниц разобрались друг с другом по-женски, а двадцать один погиб в недоумении "Фантастика ли литература?", а семерых задавили в давке перед банкетом, один был убит виолончельным смычком, так же погибла дюжина любительниц стриптиза, двое были заколоты вилками, пять пали под ударами танцующего каратиста, трое замёрзли в снегу, а ещё трое погибли на спектакле.

Нас осталось 16.

Извините, если кого обидел.

15 февраля 2009

История про РосКон — 16

К завтраку вышло трое писателей. Ума не приложу, что стало с остальными. Нет, одного я видел в холле, с надетой на шею гитарой. Я даже слышал, как под утро оборвалась песня этого нового Виктора Хары.

Один из писателей быстро выпил свое утреннее пиво и убежал сдавать номер (позже я узнал, что его убила кастелянша за пропажу полотенца).

Мы остались наедине с самым невзрачным. Он меленько тряс головою, обирал край рубахи. Но я знал, насколько обманчива внешность — это явно был даос и берсерк в одном лице. А главную заповедь фантастов я помнил очень хорошо: остаться должен только один.

Итак, приехало на сходку 250 писателей, одного утопили, двое подавились, десять умерло с похмелья, пятьдесят нашинковали в капусту лазерами, сорок задавили другие алкоголики, двадцать девять отравились ядовитым пойлом, семнадцать задавил своим авторитетом новый Лев Толстой, двенадцать писателей погибли от обезвоживания, а двадцать писательниц разобрались друг с другом по-женски, двадцать один погиб в недоумении "Фантастика ли литература?", семерых задавили в давке перед банкетом, один был убит виолончельным смычком, так же погибла дюжина любительниц стриптиза, двое были заколоты вилками, пять пали под ударами танцующего каратиста, трое замёрзли в снегу, ещё трое погибли на спектакле, одного убили за дурное пение, другого за воровство полотенец, а двенадцать умерли просто так.

Дело было за нами.

Извините, если кого обидел.

15 февраля 2009

История про литагентов

Однажды я рассказал моей знакомой, адвокату по гражданским делам, что другой адвокат, уже по делам уголовным, довёз мня до дому, чтобы не прерывать интересную беседу. Моя знакомая страдальчески посмотрела на меня, и сказала что-то в смысле "Володя, пойми, это — не адвокат. Это не адвокат, а специалист по заносу". Понятно, занос чего и куда имелся в виду. Да и то — занести так, чтобы это там осталось, чтобы исполнило своё предназначение — всё же некоторое искусство. Я вспомнил эту историю, когда зашла речь о литературных агентах.

Есть, разумеется, исключения, не говоря уж о персональных литагентах, но многие из тех, о ком я слышал — именно специалисты по заносу рукописей. Они заносят рукопись в редакцию и получают свой процент с гонорара.

Это, конечно, не простая курьерская услуга. Сложная. Сложная курьерская услуга.

Писателю ведь часто лень узнать, где находится издательство, или ему страшновато — и этот страх обслуживает литагент, специалист по заносу рукописей. Я считаю, что это нормальный симбиоз. Но так же верно и то, литагент — это не просто курьер, а ещё и юрист, обеспечивающий юридическое сопровождение договоров, отчасти PR-менеджер, коллектор прессы, советчик и ещё много что…

Вот издатель Пегасов, что стоит над схваткой и посмеивается, сообщает нам: "Гонорар начинающего автора за первую (и несколько последующих, если будут) книгу сегодня — около 15000 рублей. Если постараться и выдать за год пять романов, можно заработать 75000 руб. в год, то есть 6250 руб. в месяц".

То есть, если считать по минимальной ставке, то агент может заработать на нём по $10 в месяц — это не так плохо. А десять старушек — это уже к сотне. А сто старушек, то есть писателей обеспечат худо-бедно жизнь в Москве.

Но шутки в сторону — я не очень представляю себе, как будет обстоять дело с литагентами в мире безавансовых договоров, а к этому всё дело и идёт.

Извините, если кого обидел.

18 февраля 2009

История про то же самое

… Закономерна обида литагента, с которым начинающий автор заключил договор, а потом не продлил. Однако ж, такая обида закономерна только для тех литературных агентов, которые исполняли роль продюсера. Вкладывались в автора, пестовали его, давали по рукам ретивым издателям, а, возможно, даже обивали пороги судов. Таким отвергнутым литературным агентам я сочувствую.

В противном случае обиды эти странны. Как страны и сами авторы, которые обижаются на то, что издатели не берут их роман "Битва с космическими пауками — 8", хотя с охотой когда-то напечатали "Битву с космическими пауками — 2".

В остальном ситуация не нова — например, мемуары многих писателей пестрят благодарностью Маршаку (Паустовскому, Твардовскому), за то, что взявши за руку, имярек привёл молодого автора первый раз в издательство, но ни Маршаку, ни Паустовскому не приходило в голову требовать с подросших авторов пожизненного процента.

Извините, если кого обидел.

18 февраля 2009

История опять

…Самая смешная в этом смысле дискуссия была о том, литература ли фантастика. Когда всё закончилось, кое-кто стал делать вид, что это такой юмор, вроде пародийного спора "Возможна ли дружба между юношей и девушкой". Нет, люди с большой долей серьёзности ругались так же, как ругаются в своих публичных дневниках и Живом Журнале.

И всё это напоминает яростные споры в Учредительном собрании, пока матрос Железняк поднимается по лестнице. Спор о том, кто лучше — написавший о космических пауках N., или M., написавший про драконов вроде спора о том, что было более конструктивно — предложение октябриста N. или кадета М. перед тем, как Железняк распахнул двери.

Нет этого спора, как