Аутсайдер - Оливия Каннинг

— Ему позволено делать что-то для себя, Рей, — сказал Трей, сжав губы. Рейган могла видеть редкий проблеск ярости в его зеленых глазах. — И ты должна быть благосклонна. Знаешь, ему нелегко это сделать.

— Я знаю это. Лучше, чем ты. Его семья, его сообщество, они не так открыты для подобных вещей. — Очень похоже на ее собственное. Мистер Богатый мальчик из Южной Калифорнии понятия не имел, насколько близорукой может быть большая часть мира. — Кроме того, ты даже никогда не встречался с его семьей. — В последний раз, когда она была в гостях, его братья отпускали бесчисленные унизительные шутки про геев, и она знала, что Итана беспокоила необходимость притворяться, что они смешные. Черт возьми, это беспокоило ее до такой степени, что она несколько раз говорила им прекратить это.

— Я надеюсь исправить это в ближайшее время, — сказал Трей. — И ты знаешь не лучше меня. Ты понятия не имеешь, как трудно мужчине заявить о себе как о гее.

— Бисексуале, — поправила она, скрестив руки на груди.

— Еще хуже. Особенно в его возрасте.

Его неодобрительный взгляд вывел ее из себя.

— И с дополнительными трудностями, связанными с женщиной, которую он любит, противящейся этому.

— Я не против этого. Это просто... — Она уставилась на свою руку, где ее пальцы теребили простыню, обернутую вокруг ее обнаженной талии. — Неподходящее время.

— Ты права, он должен был сказать им раньше. Но я уверен, что он предпочел бы, чтобы его семья узнала об этом непосредственно от него, а не читала о чем-то таком личном в гребаном таблоиде.

— Он может просто отрицать любую дерьмовую историю, которую печатают таблоиды, — отметила Рейган. Это было то, что она планировала сделать. Если она когда-нибудь ответит еще на один звонок своего отца. Она все еще блокировала его.

— Возможно, он больше не хочет это отрицать.

И это было именно то, о чем так беспокоилась Рейган.

— Возможно, — продолжил Трей, — он понял, что есть вещи более важные, чем то, что другие люди думают о нем.

— Возможно, — сказала Рейган сквозь стиснутые зубы, — он пожалеет, что раскрыл эту тайну, но потом обнаружит, что не сможет забрать свои слова обратно. — Она была уверена, что Итан не продумал все возможные последствия.

Трей вздохнул и провел рукой по лицу.

— Ну, если он не может рассчитывать на твою поддержку, он может рассчитывать на меня.

Она почувствовала себя так, словно он дал ей пощечину. Она никогда раньше не спорила с Треем, поэтому не была уверена, как ему удавалось так хорошо резать ее в клочья.

— Он может рассчитывать на меня. Он всегда может на меня рассчитывать!

— Ты так говоришь, Рейган, но я просто этого не вижу. — Трей натянул ботинки и встал. — У меня свидание. Увидимся позже.

— Свидание? — Какого хрена? Она покосилась на часы на прикроватном столике. — В девять утра? Серьезно?

— Правда не имеет значения, — сказал он, повернувшись к ней спиной, и направился к двери. — До тех пор, пока не заденет чувства Рейган.

Она скатилась с кровати, волоча за собой простыню.

— Что это должно означать? Ты собираешься куда-то, что может ранить мои чувства?

— Я предпочитаю держать это в секрете. — Он вышел из гостиничного номера, дверь со щелчком закрылась за ним.

Трей превращал ее желания во что-то, чем они не были. Да, в определенных случаях искажение правды было важно. Да, она хотела сохранить некоторые подробности своей личной жизни в секрете. Но она не хотела, чтобы ложь и секреты были частью ее личных отношений. Разозлившись настолько, что готова была плеваться огнем, она рывком открыла дверь и выглянула в коридор. Трей как раз входил в лифт в центре коридора.

— Подожди! — Сказала Рейган. — Мы это так не оставим, Трей Миллс. Я еще не закончила с тобой разговаривать.

Дверь лифта закрылась, и он начал спускаться. Рейган выбежала из комнаты, удивляясь, почему ее зад обдувает прохладный ветерок, пока не поняла, что простыня, которую она сняла с кровати, прекрасно скрывает ее спереди, оставляя полностью обнаженной задницу. Охранник, стоявший рядом с их номером, который наблюдал за ней в отсутствие ее личного телохранителя, ухмыльнулся, когда она поспешно поправила свое прикрытие и побежала к лестнице. Если бы она поторопилась, то могла бы поймать Трея в вестибюле до того, как он отправится на свидание или куда там на самом деле собирался этот лживый придурок. Предполагая, что он лжет.

Мраморные ступени были твердыми и холодными для ее босых ног, когда она быстро спустилась на пять пролетов. Она ворвалась во входную дверь и врезалась прямо в широкую спину. Руки Рейган взлетели, чтобы смягчить ее падение, и ее простыня упала на пол. Она приземлилась на задницу с глухим шлепком. Мужчина, в которого она врезалась, повернулся и посмотрел на нее сверху вниз сквозь зеркальные солнцезащитные очки.

— Ты в порядке? — спросил Сед, как раз в тот момент, когда сработала первая вспышка камеры.

Рейган была слишком ошеломлена, чтобы отреагировать, но, к счастью, Сед не растерялся. Он потянулся к краям простыни и поспешно обернул ее вокруг нее, как мог. Камеры щелкали со всех сторон, когда он помог ей подняться на ноги и потянулся за ней, чтобы натянуть простыню, прикрывая ее голую задницу.

— Ты в порядке? — снова спросил Сед, наконец, выводя ее из оцепенения.

Она оглядела вестибюль, ее глаза становились все шире и шире от ужаса по мере того, как она замечала каждое лицо. Почему там было так много репортеров?

— Привет, Рейган, — сказал Эрик Стикс, одна сторона его сумасшедших волос торчала так, как он носил их на сцене. — Я думаю, что ты недостаточно одета для этого случая.

Брайан и Джейс попытались образовать перед ней экран. Они оба тоже выглядели готовыми к выступлению, Брайан с его густой черной подводкой для глаз и перчатками без пальцев, которые он надевал только на сцене, и Джейс, который действительно встал до полудня. Может быть, было девять вечера, и она проспала целый день.

Она ахнула, когда Трей притянул ее в свои объятия и крепко поцеловал. Кольцо в его губе казалось чужеродным для ее рта, и если бы она не была так ошеломлена, она могла бы ударить его в нос. Она не забыла, как разозлилась из-за того, что он играл с ней до того, как она полностью проснулась.

— Прости, я забыл поцеловать тебя на прощание, — сказал он, глядя ей в глаза с такой любовью и обожанием, что у нее