Дневник Верховского - Юрий Сафронов

23 апреля 1905 года в газете «Русский инвалид» был опубликован Высочайший приказ по военному ведомству. В Приказе, датированном 22 апреля, производились по экзамену в первый офицерский чин сокурсники Александра Верховского: все они попали в самые престижные гвардейские части{347}. По мнению историка А. Кавторадзе, если бы Верховскому разрешили, уволив в отпуск до производства в офицеры — а такие предложения были, — сдавать в Пажеском корпусе репетиции и участвовать в практических занятиях, то и в этом случае он понес бы пять взысканий: перевод во 2-й разряд по поведению, лишение звания фельдфебеля, лишение звания камер-пажа, лишение приобретенными успехами в науках права быть записанным на мраморную доску в корпусе и лишение права на выпуск в Гвардию.

Казалось бы, что военной карьере Верховского пришел конец. Он, если уцелеет на войне, будет одним из тысяч офицеров, и служба его будет вяло протекать в одном из захолустных гарнизонов. Но недаром говорится: «не было бы счастья, да несчастье помогло». Ореол «мученика» и «борца с самодержавием», созданный вокруг его имени не без помощи «благонамеренных товарищей», поможет ему через десяток лет оказаться «в нужное время в нужном месте» и достигнуть вершины в своей военной и политической карьере. А пока что, в 1905 году, Верховский «ушел в скорлупу аполитичности», как сам он признался впоследствии{348}.

К 1 мая 1905 года закончилась вся эта история. Разжалованный и оболганный, Верховский ехал на войну с тяжелым чувством. Сборы были недолгими. Кроме самого необходимого, с собой были взяты и небольшие японские и китайские словари (один их них сохранился). На той войне Верховский научился немного говорить по-китайски.

С дороги Верховский послал своему брату открытку:

«4 мая. Златоуст.

Дорогой Леня. Посмотри, в какие места я заехал. Горы, бурная речка, местами снег. Деревья без листьев. Крепко целую. Саша.» (л. арх.).

Бригада воевала в Маньчжурии. Верховский, зачисленный в списки 3-й батареи 35-й артиллерийской бригады, прибыл к месту службы 20 мая 1905 года. Вскоре 12 июня он был командирован в главную квартиру Главнокомандующего и приказом по Штабу Главнокомандующего 18 июня 1905 года был прикомандирован к конвою Главнокомандующего (станция Ганчжулин). В ночь с 28 на 29 июня во время разведки он отличился: вместе со своими товарищами захватил в плен небольшую группу японских штабных работников, также выехавших на рекогносцировку. За это Верховский был награжден Знаком Отличия Военного ордена Св. Георгия IV степени № 116795.

1 августа его произвели в подпоручики «за мужество и храбрость», а 18 декабря 1905 года наградили орденом Святого Станислава III степени{349}.

В Российском Государственном военно-историческом архиве (РГВИА) сохранились приказы, из которых видно, что А.И. Верховский, по существу, только что прибывший для прохождения военной службы, назначался на весьма ответственный пост дежурного по бригаде (!).

Интересная деталь: в 1912 году поручик Верховский напечатал научный труд под названием «Техника управления корпусом в Японскую войну» (помещена в «Известиях Академии Генерального штаба»).

А.И. Верховский был одним из группы офицеров бригады, удостоенных высокой чести: Высочайшим приказом 25 января 1906 года в ознаменование 50-летнего юбилея его императорского высочества генерал-фельдмаршала генерал-адъютанта великого князя Михаила Николаевича в должности генерал-фельдцейхместера, ему было представлено право ношения на левой стороне груди при мундире и сюртуке высочайше установленного вензелевого нагрудного знака, имени его императорского высочества. Примечательно, что в фамильном архиве сохранилась подлинная фотография великого князя, сделанная незадолго перед его убытием в качестве наместника на Кавказ 6 ноября 1863 года (фотограф А.И. Кюппэ, Владимирский пр., Д. 6).

Сведения об участии Верховского в Русско-японской войне довольно скудны. По воспоминаниям бывшего камер-пажа вдовствующей императрицы Марии Федоровны Н.В. Вороновича, он (вместе с бывшим пажем графом Милорадовичем) встретился с Верховским на станции… Воронович вспоминал, что в начале 1905 года «за какой-то проступок» Верховский был лишен камер-пажеского звания и был переведен унтер-офицером в действующую армию. Пробыв некоторое время в передовых отрядах, он получил Георгия и ожидал теперь производства в поручики{350}.

На Русско-японской войне погибло (по разным оценкам) более 25 тысяч человек, и среди них были выдающиеся для своего времени люди, такие как бывший директор Пажеского корпуса Генерального штаба генерал-майор граф Федор Эдуардович Келлер (1850—1904).

Несмотря на прозвище «Пегашка» (из-за одного поседевшего бакенбарда), граф Келлер был любимцем пажей, чего нельзя было сказать о сменившем его генерале Н.А. Епанчине, к которому пажи относились холодно и даже неприязненно. Рыцарски храбрый граф Келлер, сам бывший паж, служивший в начале своей военной карьеры в составе сербской армии, георгиевский кавалер за участие в Русско-турецкой войне 1877— 1878 годов, командовал на Русско-японской войне Восточным отрядом и погиб в 1904 году на Янзелинском перевале, выехав на передовые линии на белом коне.

Судьба его ученика Александра Верховского сложилась иначе. Талисманом, предохранившим тогда его от ранения (а возможно и от гибели) послужила, вероятно, фотография его матери с дарственной надписью:

— «На добрый путь и счастливое возвращение. От мамы. 30.IV. 1905» (л. арх.)

Вернулся Верховский с Дальнего Востока 19 мая 1906 года в чине подпоручика, пробыв в действующей армии почти год. Кроме заслуженных наград он привез из боевого похода «трофеи» и сувениры: самурайскую шелковую рубашку-кимоно, открытку с изображением японца, делающего себе харакири, офицерскую складную кровать, и др. мелочи. Опыт Русско-японской войны оставался в поле зрения интересов Верховского и в последующие годы. К сожалению, от книги неизвестного автора под названием «Русско-японская война от 14 марта 1905 по 21 февраля 1906» в личном архиве сохранилась лишь обложка.

К теме Русско-японской войны Верховский вернется во время отбывания наказания в Ярославском изоляторе. Находясь там, он обращался в марте 1932 года к руководству с ходатайством дать ему возможность проявить свои знания (на этот раз против нарастающей агрессии не только Японии, но и белогвардейцев) в сложном Дальневосточном регионе, и, в частности, на Маньчжурском театре, с которым он был хорошо знаком. Тоща инициатива А.И. Верховского оценена не была.