Отпусти - это всего лишь слово - Сан Тери

Это заставило меня растеряться, замолчать, не слыша встревоженного голоса 

- Я вас слушаю.

- Милиция? Бляяяя. Пиздец. Охуенно так спросил.

- Нет бля, баня общественная, - дежурный похоже обладал юмором и его очевидно достали подобные звонки. 

А затем трубку вырвали из моей руки, кладя на рычаг и телефон, выдранный из провода полетел в стену. Вот Вольх и вернулся. Ну, здравствуй Вольх.

Но если честно

ВО ВСЁМ ВИНОВАТ Я САМ!

   - Какого хуя? - заорал я - Какого хуя, ты делаешь, Вольх? Ты же сказал

Он меня даже не слушал. Чего ему меня слушать? Он просто закрылся. Как глухая стена без мыслей, без чувств, остались только одни рефлексы. 

Если бы он это не планировал, то почему он это сделал? 

Я думаю, он сделал это так легко, потому что планировал, обдумывал этот вариант как запасной. Когда Саня предложил ему сделку в баре, что он оставляет меня в покое на месяц, после чего на месяц меня в покое оставляет Саня. И мне дают возможность выбора. Вот так вот. Ещё бы на камень ножницы бумага разыграли. Вольх согласился, потому что его время оставалось последним. Потому что у него был в запасе целый месяц без Сана, и смеётся только тот, кто смеётся последним. И это было психологическим преимуществом. А Саня подготовил документы на отлёт в Англию, показав ему жирный хуй, задолго до того, как Вольх решил послать Саню нахуй и поговорить лично. А нарвался на душевную девушку Веронику, рассказавшую очаровательному парню Вольху, что грустно так, что Ник уезжает из России бля, забыв помахать ему платочкой вслед.

О боже, боже, боже. Ну пожалуйста. Отверни этот момент назад. Отмотай как плёнку кинолетны. Я не хочу. Я не хочу. Не хочу, больше, преданного доверия. Не хочу жрать собственное лекарство дерьмо. Не хочу. 

Наручники на руках. Я просто не мог поверить, когда завалив меня на диван, Вольх пристегнул мои запястья к спинке наручниками. Это просто было...Нереально очень. Не вязалось с ним. И в то же время чётко так вязалось. 

Последняя попытка обуздать собственную начинающуюся истерику. 

- Вольх, ну бля, ну что же ты меня. Насиловать собрался? Это что по - твоему, что - то изменит? 

И холодная такая усмешка. Вольх не мог. Не мог он так улыбаться. Не мог так смотреть. Он не мог так со мной поступить.

- Зачем насиловать, Никит? Сам будешь просить. О, ты меня сегодня умолять будешь, что бы я тебя выебал. 

- Не надо Вольх. Пожалуйста, не надо. Не поступай так со мной...Пожалуйста. Прикосновение вдоль тела ладонью. Неторопливое такое, оценивающее. Последний завершающий штрих сжимающий мёртвый пах сквозь плотную джинсовую ткань. Разочарованное движение. Вольх убирает руку. Он что ждёт, что я отреагирую? Смешно. 

Холодный блеск иглы. Когда он вытащил аптечку, и я увидел шприц, мне не просто заплохело, меня замутило от страха, пока он как палач - садист Всегда ненавидел медиков в больнице, именно за это ожидание боли, за их неторопливость, страх перед которым рассудок был бессилен, перебирал какие - то ампулки, что - то мещал, мутил. 

НЕ НАДОООООО!

В моих глазах расцветает шок, большим махровым цветком тёмно - зелёного папоротника. Папоротник цветёт раз в году в июле если верить сказкам. И заставивший зацвести папоротник сможет выполнить любое желание, получить клад.

- Ну, и чем он заманил тебя на этот раз? - Вольх не торопиться, Вольх не спешит. У него всё заготовлено давным - давно.

   - Что это было, Никит? Ты так быстро от меня удрал, что я ему даже завидую...в методах. 

Небрежное прикосновение к бедру, погладил механически, подсознательно успокаивая как быка перед клеймением. Снова склонился к столу. Кажется всё готово. 

Не могу отодвинуться, не могу отвести взгляд от его манипуляций, от приготовленного шприца, от гибкой трубки капельницы, запах спирта. Смотрю как загипнотизированный зверёк, трясусь, трясусь, не могу не трястись.

- Больно не будет, малыш, - широкая ладонь убирает мокрую чёлку со лба, бережно проводит по лицу. - Наоборот, тебе будет очень, очень хорошо, - шепчет почти в губы. 

- Ннннне нннадо Вввольх. Ннне надддо тттак. 

- А как, Ник? - почти горечь. - Раз тебе так хорошо, когда тебя ебут насильно, обдолбав по самые уши. Расслабься. Отвлеки себя вот лучше. Начни говорить....Не хочешь? Ну ничего. Сейчас всё равно всё расскажешь. Не заткнуть будет. 

Резиновая змея шланга обвивается вокруг руки, стягивает безжалостно, заставляя предплечье онеметь до запястья, запульсировать глухой болью от тока прилившей крови. 

Пальцы прощупывают сгиб локтя. Пытаюсь отстраниться, но Вольх наваливается всем весом, удерживает практически безмятежно, старательно не замечая тела под ним. Вата холодит кожу. Запах медицинского спирта бьёт в нос. 

- Тшшш малыш, расслабься, вот так.. Тихо - тихо. Не дёргайся! - игла безошибочно находит вену - Всё. Всё лежим терпим Ник. Всё уже почти всё. 

Начинает тошнить. От резкого выброса адреналина плыву практически сразу. Лёгкое скольжение ослабленного жгута. Голова начинает кружиться, всё сильнее и сильнее, меня просто накрывает пульсацией собственного страха металлическо - сладковатого привкуса во рту, ритмом разносящей дурман крови. 

- Вот и хорошо. Умница. - Поцелуй в губы, сначала слабый, потом уже откровенно пробующий, короткий. Пытаюсь отстраниться, удерживает за волосы, вбивает язык в рот, толкается с моим и исчезает прежде, чем я соображаю укусить. Ладонь забирается под майку, неторопливо лаская, ощупывая. Тело и лицо начинают гореть. Дёргаюсь как припадочный, пытаясь сбросить, но мышцы расслабляются, не слушаются

- Как себя чувствуешь лучше, да? Спустя какое - то время спрашивает Вольх внимательно вглядываясь в реакцию моих зрачков. 

- Пошёл.... Нннахуй!- последнее что умудряюсь выплюнуть сквозь бешено стиснутые зубы, прежде чем меня накрывает расслабляющая волна. 

- Не без этого, малыш. Не без этого. 

Рука гладит и гладит до бесконечности, горячий шёпот. 

- Не сопротивляйся. Расслабься Ник. Всё хорошо. 

Я в это верю. Мышцы начинают расслабляться, становиться приятно, плавно, улётно, жарко, свободно, разноцветно. Мир словно стал чётче, ярче, острее, и одновременно размытым, текущим. Похожим на неровные осколки сверкающие через чёрный тянущий шёлк удовольствия, идущего разом со всех сторон и откуда то изнутри; наполненного лёгкостью и весельем.

   Лёгкий щёлчок наручников. Руки свободны, Вольх не прекращая двигаться по очереди растирает запястья, целует.