Отпусти - это всего лишь слово - Сан Тери

Закинув пакеты рядом с баком, и не забыв потискать ошивающегося там кота, я довольный собой и жизнью ускорился к подъезду. А затем замедлился. Потому что прислонившись задницей к мотоциклу, повесив шлем на рога, у подъезда меня поджидал Вольх. 

- Здравствуй, Ник, - сказал он мягко, и по его глазам, я понял, что он меня сейчас убъёт. В его читалось ... отвращение, бешенство, выжженный пепел, тоска, боль, обида, скрученная пружина чего - то непонятного, но готового выпрямиться и ударить.

   Мне захотелось закрыться и убежать. Но не слишком ли часто я бегаю? Вот и пришла пора платить по счетам. Всё чем можно было сейчас заплатить, наверное, я уже заплатил, просто увидев этот взгляд. И от самого себя мне сделалось тошно и противно. И безразлично одновременно. 

В одну секунду Вольх выжег меня до тла, и наступила просто усталость. Вот такой вот он я Вольх. Такой как есть и ничем не приукрасишь. 

- Он ведь уже всё знает - вспомнил я. 

Остановился напротив, неловко переминаясь с ноги на ногу, холода не чувствовал. Наоборот, кинуло словно в кипяток. Даже вспотел, кажется. 

Кивнул в ответ на приветствие. Что говорить Вольху я не знал. Да и смысл теперь? Хотелось поскорее подняться и уйти в подъезд. Вот чего спрашивается он приехал. Посмотреть в мои бестыжие глаза? Посмотрел. Сказать какой я урод? Пусть скажет. Может ему от этого станет легче. Может отпиздить приехал. Тогда пусть пиздит и покончим с этим побыстрее. Смысла во всём остальном я не видел никакого. 

Глаза Вольха неторопливо изучали меня, сверху вниз и обратно, задержались на чёрной майке небрежно заправленной в джинсы, ремень был старый с оторванной пряжкой, держащейся на соплях. Сколько раз эту пряжку Вольх рвал и приделывал? Я бы выкинул, но не было у меня денег на новый ремень. А от Сани подарков я не принимал. Разве что вот самая большая уступка с Англией. Да и то наверное зря согласился. В глазах Вольха что - то дрогнуло, когда он уставился на ремень и приделанный к нему брелок. Память, которую я не мог выкинуть. Не захотел и не сказал Сане, откуда этот черепок. Сан бы просто не разрешил оставить. А сейчас. Наверное, в понимании Вольха я больше не имел права это хранить. 

Я молча снял брелок с пояса, отстегнул и протянул ладонь возвращая. Вольх не двигался, тогда я просто повесил его на ручку мотоцикла

- Извини! - повернулся и пошёл к дому.

- Никит, подожди. 

Я остановился, не поворачиваясь. Крутило. Ох как крутило то бля. И ладно бы крутило от любви невъебенной, от чувств каких - то... От самого себя крутило, острой мутью, тоской...Не мне с моим пиздлоблядством произносить фразу вроде

Блядь, ну нахуя ты мне душу рвёшь? Но вот именно в этот момент хотелось бы её сказать.

- Что теперь, совсем избегать меня будешь? Не общаться,- медленно спросил Вольх.

- Стыдно в глаза смотреть, - честно ответил. Реально честно так ответил.- Больно. 

Вот такой вот бля драматизм сопливый, и уёбищный по самые гланды. 

- Голимо это звучит Никит.

Мы начали говорить, говорили, а разговор, словно медленно вытаскивал образовавшуюся внутри поганую занозу. Словно Вольх подошёл сзади, и осторожно так пальцами, стал её вынимать неспеша, расшатывая разговором. И больно она как - то вынималась. Очень больно.

- Я пойду Вольх. - попросил я, хотя чего спрашивается просил, чё он мне мама с папой что ли, что бы я у него разрешения спрашивал? Нет не боялся я его, он бы мне пизданул, я бы дал сдачи, я вообще как - то никогда не боялся агрессивного разрешения ситуаций, тут было что - то другое, и это другое заставило меня спросить, или попросить. Последнее прости, бля. Убиться можно. Стало холодно, я задрожал, закашлялся. Всё таки стоять в одной майке на стылом весеннем ветру, удовольствие из разряда экстремальных, повернулся. Не знаю, зачем. Хотел последний раз посмотреть бля. Отчётливое такое ощущение было что я развдоился. И в то время как один порывисто повернулся, второй принялся убиваться головой об стену. 

Говорят на плече человека сидят ангел и бес, и влияют на принимаемые им решения поступков, так вот подозреваю, что повернулся так отчаянно, и красиво, далеко не ангел. Бес нас постоянно толкает под ребро, вот меня под ребро и толкнул, а ангел в тихой истерике таранил черепушку о несуществующую батарею, знатно так таранил и орал.

- Уйди блядь, Никита. Уйди нахуй отсюда, немедленно. Беги, блядь!!! 

Я повернулся, одной ногой к парадной, второй чуть притормозил. Последнее прости бля, пидорас на перепутье. Ласточка бля несостоявшаяся, лучше бы я ёбнулся и ногу себе сломал. А я не ёбнулся, порывисто повернулся, ещё бы рукой взмахнул, бля, типо заберу твой образ с собой навсегда и хуй та с ним ... И ткнулся мордой в Вольха.

Ну вот не знаю, как я так всё время умудрялся в него тыкаться, судьба у нас что ли с ним была такая, я падаю со сцены, а он меня всё время ловит. 

Не знаю, когда он успел подойти неслышно отлепившись от сиденья своего чоппера, пропустил этот момент, в судорожном припадке убивающегося мозга. 

Стремительный полуразворот. Бац. Вольховская куртка мягко опускающаяся на плечи, накрывает собой мир. Запах бензина и кожи. Тёпло бля, окутывает, заворачивает. И я стою и красиво так хлопаю ушами, упираясь взглядом в смуглую шею, твёрдый подбородок, губы. Вскинул глаза, больные, испуганные, не верящие очевидно. Ну да, в моём понимании он должен был затащить меня на крышу, и красивым пинком пиздануть вниз этажа эдак двацдатого, ну или морду набить. Ну или чего там бывает у людей, когда их предают в программе "вселенского отвращение". Прикасаться противно? 

Я честно вздрогнул, подался назад, но пойманный курткой не смог. Если бы меня когда нибудь спросили можно ли обнять человека не прикасаясь к нему, скажу, да можно. Вольх меня обнял курткой, и в этой куртке я просто не мог пошевелиться, разом оцепенев, испугавшись непонятно чего, задрожав от холода очевидно. 

- Прокатимся Никит - тихо спросил Вольх грустно кривя губы, с каким - то обречённым пониманием - Последний раз, я ведь тебе обещал. Помнишь?

   Ну да, помню, ПОМНЮ блядь. Я ПОМНЮ и нихуя не могу с этим сделать.

Помню как мы сидели в его гараже, помню как он возился с мотором, а я оседлав его байк самозабвенно дурачился изображая дебильное дрынь - дрынь - дрынь. Ну что мне ещё было делать в его гараже? Я ж нихрена не понимал в двигателях, интересовался конечно, но мне всегда было интереснее мультики бля зырить и водку побухать. Вот такой вот охуенный у меня айкью или как там ещё называют тест Айзенка. А затем Вольх подошёл, сел позади сдвигая меня вперёд, кладя ладони, поверх разом вспотевших рук. Байк стоял в зажиме и мы свободно могли сидеть вдвоём игнорируя так сказать естественные законы физики. Было холодно, изо рта вырывался пар, почти в моё ухо.