Отпусти - это всего лишь слово - Сан Тери

- Сказал парень, который меня шантажирует, - съязвил я, но заметив, как потемнело лицо Сани, провёл рукой по его волосам.

- Забей. Ты всё правильно понимаешь. Не хотел бы я с тобой быть, нас мы не было. Вывод?

   - Ники, - Сан столь порывисто меня обнял, что я чуть не убился, носом, об его грудь. Бля, ну почему я такой задохлый, блядь. Реально нет ничего хуже, когда два любовника не подходят по росту и габаритам. Мало того что Саня всегда наклоняется, а я тянусь к нему, так ещё блин и в некоторых видах ласк, я на нём акробатирую как обезьянка на пальме. 

- Покалечишь, скот, - я растирал убитый нос не давая Саньке вылечить больное место поцелуями, впрочем, Сан быстро сориентировался находя множество других мест и уже через пять минут я мёдом тёк по простыням, пока Сан имитировал брачные игры нависая надо мной с видом изящного голодного кота, угрожающего несчастной жертве неслабым членом. Несчастная жертва, разумеется, была не против. Я вообще считаю что трах, гораздо лучше любых разговоров. 

- Если только любя. Рассказывай Никит, иначе я за себя не ручаюсь, - Сан вошёл в роль и грозно так порычал, или помурчал, невозможно передать эти потрясающие горловые звуки, похожие на золотистое, тёплое урчание, пушистейшего, просто бляцки пушистого, офигительного такого развратного кота. 

Мои губы слегка скривились, растекаясь между улыбкой и гримасой. Мне хотелось беззаботно отмахнуться банальным.

   -"Предки алкаши!" и закрыть тему, но почему - то не смог. Это было стыдно. Я вырос в атмосфере стыда и страха, и понимания, что кто нибудь узнает, и тогда все от меня отвернуться. Подсознание трудно переделать. Так же как переделать понимание того, что мне не хочется видеть в глазах других людей жалость. Жалость была мне нужна лишь один раз в жизни. Когда я стоял на крыше и просил бога, если он есть, послать мне бля ангела небесного, который меня спасёт. А теперь, принять чужое сопереживание, нахуй было стыдно. Хотелось, конечно, поделиться. Иногда остро хотелось. Вот только к последствиям этой трепотни, я не был готов. Слишком паскудно становилось после совершения этого признания, ощущение вины. В голове ребёнка постоянно живёт любовь и ненависть к своим родителям и чувство долга. В наших мозгах очень много тараканов, в моих их было особенно много. Я не мог рассказать о себе. За то время, что мы жили с Саном, я узнал о нём практически всё.

   Знал, как зовут его родителей. Знал, что у него есть сестра 14 лет, потрясающая оторва Юлька. Знал, что в детстве он болел астмой и был аутистом, не говоря о том, что проблемы с дисграфией и речью привели к тому, что в школу Сан пошёл в восемь лет. Единственное, о чём Саня не рассказывал, это о том, что у него за проблемы связанные со мной. Он даже про вены рассказал видимо исключительно на волне собственного содеянного, а похоже кроме вен, существовало нимало неприятных вещей. В остальном Сан ничего не скрывал. Он распахнул передо мной свою жизнь, раскатал ковриком и единственное о чём просил, чтобы я бля, наконец перестал сопротивляться и прошёл по нему, торжественной Золушкой приглашённой на бал чужой жизни. Он рвался познакомить меня с родителями, но я стремался поехать к нему в гости. Поездка подразумевала ответный визит. В моём случае, я не мог этого сделать.

   Я трахался с Сашкой, обожал его, но не хотел соприкасать со своей жизнью, с тем, чем живу и дышу. Зачем ему это знать? Как нибудь мы и без этого перетопчемся. Достаточно того, что он был рядом, я был рядом. И хотя я ломался, бля, как последняя коза на ярмарке сообщая, что "такую капусту мы не жрём-с", для того, что бы оставаться с Саней, мне не требовался никакой шантаж. Мы оба это понимали. Просто продолжали вести как бы игру. Вольх сошёл с дистанции. В глубине души это обстоятельство меня царапало и загребало, я скучал по нему, с тоской, но всё же, его исчезновение, воспринималось с некоторым облегчением что ли.

   Я не любил заглядывать в глаза своим чудовищам, может быть бука и живёт под кроватью, но проверять это на практике мне абсолютно не хотелось.

- Ник не грузись, - внимательно наблюдая за мной попросил Сан. - Не знаю, что там твориться в твоей голове, но если это для тебя тяжело - не надо. Просто, я люблю тебя и хочу помочь, понимаешь?

Иногда мне остро хотелось убить его подушкой. Сейчас был как раз такой момент.

Я кивнул, яростно замотав головой, уходя в молчание, моментально теряя всяческое настроение к любовным играм, как и вообще настроение. Сейчас всё о чём бы не спрашивал меня Сашка просто происходило на языке жестов. Сан знал эту черту. Сколько же моих черт он знает?

- Лапа, мой. Маленький. - Сан осторожно лёг на меня сверху, поглаживая и тихонечно водя по коже сомкнутыми губами. - Как же мне тебя размотать, Ники? Ты у меня как колючий провод под напряжением, зацепишь не там и долбанёт. И непонятно почему долбанёт. А я как слон в посудной лавке. Боюсь всё время, что нибудь сломать. Я сейчас ничего не задел, малыш? Ники. Никит. Ответь мне, заяц. Никита?

   Пальцы успокаивающе гладили затылок, заставляя сопеть, млеть и испытывать блядское желание поделиться.

Вдруг поймёт. Что дальше? Широкий жест, исполненный благородства? 

Я не брошенный щенок, не нуждаюсь ни в жалости, ни в подачках. Это для себя, я могу в жалости к себе побарахтаться, а от чужих мне ничего было не надо. А от Сани я бы этого не пережил.

- Но просто неправильно это как - то Никит. - Санька усердно сопел над ухом, в ухо, попутно пристраивая конечности в позиции " терпи мальчик" 

- Твои родители имеют право знать, с кем общается их сын. Я не собираюсь выставлять наши отношения, но зачем заставлять их беспокоиться о тебе? Давай попробуем. Я обещаю, я им понравлюсь, - проникновенным голосом поведал Санька. Я в это верил. Как может быть такое, что бы Сан кому - то не понравился?

   И отрицательно замотал головой. Он никогда не поймёт. Он просто не сможет понять. Сытый и голодный. Как мне объяснить Саньке, что это значит, когда у тебя просто нет семьи? Это мог понять Вольх. Я чётко это знал, что Вольху не пришлось бы ничего объяснять, что он просто нутром поймёт. Он был точно такой же, как и я. Дитя Асфальта. А Санька не поймёт. Слишком он чистенький, слишком сытый, слишком хороший для этой стороны жизни. Он просто не поймёт как это. Зачем ему это знать? Решать ребёнка веры в деда мороза. Мне кажется, что я ещё боялся, что для Сана я как этот гребанный дед мороз. Когда он узнает, и поймёт, что никаких подарков нет и не будет...Возможно подсознательно я боялся, что он отвернётся от меня, бросит. 

В такие моменты мне остро хотелось отвернуться от него самому.