Колдовской камень - Лэйна Джеймс

Майш стояла неподвижно, ожидая, пока Дэрин привяжет лютню к седлу позади себя. Лиам помог Дэрину приторочить посох под правой ногой, чтобы он не мешал движениям Эмбер. Когда они закончили привязывать его к седлу, Майш передала Лиаму суму, чтобы он привязал ее рядом с лютней.

— Копченая семга и хлеб, — спокойно сообщил Лиам, заметив, как подозрительно косится на свою пополневшую котомку Дэрин.

Тем временем Майш подошла совсем близко к Дэрину и протянула ему плащ.

— Это плащ ее отца, — прокомментировал с другой стороны лошади Лиам. — Молодой господин не хотел ничего брать за то, что он для нас сделал. Майш надеется, что вы примете этот дар вместо него.

Сам того не желая, Дэрин протянул руку. Плащ был слишком красивым и дорогим, чтобы дарить его проезжающим мимо незнакомцам, но Майш уже перекинула его через луку седла и, взяв в руку пальцы руки Дэрина, поцеловала их.

— Доброго пути, учитель, — сказала она неожиданно сильным и чистым голосом. Потом она вся вспыхнула и отвернулась, низко опустив голову. Только теперь Дэрин понял, почему она все время ничего не говорила и только смеялась в ответ на шутки мужа. Она стеснялась, стеснялась чуть ли не до физической боли.

— Спасибо, — пробормотал Дэрин, принимая драгоценный подарок.

Устье Литтл-ривер находилось к северу от деревни, и вода в нем была не глубока, текла медленно, и в ней было полным-полно превратившихся в слизь водорослей. Небольшая группа рыбаков проводила всадника вдоль берега. Кесси шел рядом с Дэрином и держался за стремя, в то время как его более робкие сверстники завистливо глазели на него с безопасного расстояния. Наконец герцог распрощался с рыбаками и отправился дальше один, если не считать Кэти, которая как тень следовала за Эмбер на почтительном расстоянии, однако не теряя товарку из вида. Солнце садилось, и Дэрин надел плащ, чтобы противостоять вечерней прохладе. Расправив его складки на крупе лошади, герцог улыбнулся про себя: в этом наряде, расшитом алыми и зелеными драконами, он действительно стал походить на странствующего мага.

Полная луна уже давно вышла на небеса и, по мере того как солнце скрывалось за горизонтом, начинала светить все ярче. Луна встала рано и рано должна была зайти, но все же у Дэрина было несколько часов, пока он мог продолжать путь, не рискуя свалиться с лошади в полной темноте. Благодаря реке, которая широким потоком текла справа от него, он мог не бояться сбиться с дороги.

Дэрин не понукал Эмбер, хотя ему очень хотелось двигаться как можно быстрее. На земле герцог чувствовал себя неловким и неуклюжим, однако стоило ему усесться верхом, как к нему быстро вернулось чувство равновесия и уверенность. Ему казалось, что не было этого долгого перерыва с тех пор, как он в последний раз ехал верхом, не было этих трудных лет и он не пострадал от необузданного гнева Сезрана. Искалеченная рука вполне могла удерживать поводья, что от нее и требовалось. С Эмбер не нужно было напрягаться и разборчиво выговаривать слова; ей было безразлично, что его веки то и дело опускались, а рот перекашивало. Они понимали друг друга без слов, разговаривая на языке прикосновения и интуиции, на языке, который было так же невозможно забыть, как и разучиться дышать.

Душевный подъем, который Дэрин ощущал сегодня утром на лугу возле Сьюардского замка, вернулся к нему десятикратно, вопреки накопленной за день усталости. Чем дальше углублялся он в холмы, следуя прихотливым изгибам реки, тем выше поднималось его настроение. Здесь, вдали от моря, воздух стал ощутимо суше и холоднее, и Дэрин плотнее закутался в нарядный плащ. Кэти тоже осмелела и следовала за Эмбер буквально по пятам, время от времени она догоняла ее и, пристроившись рядом, ревниво косилась на Дэрина и пыталась схватить его зубами за колено. Дэрин вскоре пресек эти ее поползновения, удачно огрев пони по морде поводьями. Он хотел бы оставить маленькую кобылу в деревне, но подумал, что обеим лошадям нелегко будет разлучиться.

Гэйлон имел фору примерно в один день, но Дэрин больше не шел пешком. Он надеялся, что догонит юношу через день, максимум через два, однако тревога не оставляла его. Транспозиция, как ее называл Сезран, или ночные кошмары могли уже начать осаждать юношу и заставить его сделать какой-нибудь опрометчивый шаг. Дэрин с горечью подумал, что тяжелые сновидения и без того не оставляли Гэйлона на протяжении почти половины его жизни, с тех пор как он стал свидетелем смерти отца. Дэрину, однако, удалось если не заглушить свою тревогу, то отложить ее подальше, как совершенно бесполезное и даже опасное чувство. Он найдет мальчика очень скоро и поможет ему справиться с заклятьем Фейдира. Во всяком случае, постарается?

Герцог надеялся, что нагонит Гэйлона самое большее через два дня, однако вышло по-другому. В чем-то он просчитался, и вот прошло целых четыре дня. Наступил день пятый.

Дорога к этому времени сильно испортилась, а река, по мере того как Дэрин приближался к ее истокам, собирала в себя все больше и больше речушек и ручьев. Дэрин направился вдоль северного притока, надеясь, что он раньше всего выведет его на почтовую дорогу. Герцог предполагал, что Гэйлон поступит точно так же, и невольно торопил Эмбер.

Окружающий ландшафт выглядел довольно уныло. Когда-то давно, может быть, несколько лет назад, здесь бушевал сильный лесной пожар. Огонь уничтожил всю растительность по обоим берегам притока до самого водораздела и даже за ним. Опаленные, мертвые деревья, оставшиеся после пожара, были срублены и увезены, и над пустырем посвистывал ветер. Река была завалена размокшими головешками и мусором, а талые воды и дожди изрезали почву многочисленными балками и овражками. Куда бы не взглянул Дэрин, повсюду он видел лишь запустение и черные пятна мертвой земли, на которой так ничего и не прорастало. Может быть, именно благодаря этому пожару, который отравил землю и воду, перестала заходить на нерест в Литтл-ривер драгоценная семга.

Кое-где, правда, появилась редкая растительность, но в основном это были травы, да на северных склонах укрепились чахлые кусты багульника и проросли из семян невысокие пихты, которые не могли расти на южных, солнечных отрогах холмов, где их заглушил бы буйный сорняк. Дэрин с грустью подумал, что пройдет сто лет, а может, и больше, прежде чем лес снова возьмет свое.

Там, где это было возможно, Дэрин использовал дороги, проложенные человеком, однако и они были беспощадно размыты и исковерканы оползнями. Наконец ему стали попадаться более или менее свежие следы Гэйлона. Юноша, похоже, старался держаться ближе к реке, и у Дэрина сложилось такое впечатление, что он ни разу не остановился на ночлег. Герцог пришпорил Эмбер, но только вечером шестого дня, когда он уже начал ощущать первые признаки подступающего отчаяния, в воздухе запахло дымом костра.