Холодная весна - Кэрол Тауненд

Выслушивая богохульства, которые граф выкрикивал с такой яростью, сенешаль решился осторожно напомнить:

— Но ведь дело касается самого герцога Джеффри…

— И этого сукина сына в первую очередь!

Прежде, чем Хамон осознал, насколько опасны слова, которые в гневе сорвались с побелевших уст его господина, тот повалился мешком к ногам собеседника, словно пораженный ударом.

Сэр Хамон опустился на колени подле него и потряс бесчувственное тело графа.

— Господин граф?! Вы слышите меня?

Вынырнув на поверхность, Арлетта выплюнула изо рта соленую жидкость. Вода была ледяная, и холод словно клещами сжал ее грудь. Она моргнула, стряхивая воду с ресниц, вдохнула побольше воздуха и огляделась по сторонам в поисках Гвионна Леклерка.

Девушка увидела, что его бесчувственное тело находится совсем рядом, на расстоянии всего нескольких гребков. Но она тут же снова потеряла его из виду, так как ветер взвихрил верхушку волны и швырнул пену прямо ей в глаза. Пелена дождя висела в воздухе.

Делая широкие гребки, Арлетта направилась к Гвионну Леклерку. В голове у нее была только одна мысль — поскорее добраться до него.

Вода была свинцово-серой, серым было и небо, и лишь желтый проблеск дневного светила едва пробивался сквозь тучи — словно наступал рассвет в каком-то нереальном, призрачном королевстве. Еще одна волна перекатилась через ее голову, отбросив от Гвионна, и недвижное тело эсквайра вновь исчезло в ложбине между гребнями.

Пена и водяные брызги слепили ей глаза. Она плыла наугад, старалась выдерживать направление, и молила Бога, чтобы не опоздать. Сколько времени он будет оставаться на поверхности? Ей нужно лишь несколько минут, чтобы добраться до него, ведь она прекрасная пловчиха. Только бы не опоздать!

Должно быть, ангел-хранитель услышал ее молитву, ибо, вознесясь на верхушку очередного водяного вала, Арлетта оказалась совсем рядом с Леклерком и ухитрилась, проносясь мимо в фейерверке брызг, ухватить его за лодыжку. Весло, упущенное матросом, плавало рядом с ними.

Ценой больших усилий ей удалось приподнять голову Леклерка над водой. Его лицо — по-видимому, очень красивое до получения шрама — было восковым, лишь пересекавшая его темная полоска выделялась в неверном желтовато-сером свете. Обрадованная удачей, девушка умело удерживалась на плаву вместе с Леклерком, крепко обхватив его плечи. Вдруг их обоих захлестнуло очередной волной. В глазах потемнело, вода хлынула в нос и в рот.

Арлетта, откашлявшись, глотнула воздуха. Холод пронизывал ее до костей. А что с Леклерком, жив ли он еще?

Ветер и морская пена слепили ее, не давали послушать, дышит ли Гвионн. Ей казалось, что сквозь шум бушующего моря она различает его еле заметное дыхание. Как бы там ни было, оставалось только полагаться на волю Всевышнего и верить. До сих пор вера помогала ей.

Поддерживая Леклерка под мышки, Арлетта напрягала зрение, силясь увидеть спасительную шлюпку. Штормовой парус «Дракона» — лоскут белой парусины — казался отсюда ужасно маленьким, и постепенно удалялся от них. Судно относило вдоль побережья на юг.

На шлюпке, спущенной Арлеттой перед тем, как броситься в воду, паруса не было. Она покачивалась на серых волнах, окруженная белыми бурунчиками пены, всего лишь в нескольких ярдах от них.

Гвионн медленно приходил в сознание. От нестерпимой боли в груди он не мог дышать. Кашляя и задыхаясь, он выталкивал воду, заполнившую легкие. Постепенно его сознание начало проясняться. Было холоднее, чем в склепе. Горький соленый налет покрывал язык и десны…

Что-то, или кто-то, толкало его не вниз, где был ад, а вверх, к воздуху и свету, туда, где можно было дышать. Он снова закашлялся.

— Не дергайся! — Чей-то голос — он не мог распознать его в шуме бури — произнес эти слова совсем рядом с его ухом.

Его голова раскалывалась от боли, перед глазами стоял туман. Все силы уходили на то, чтобы снова не потерять сознание и восстановить способность воспринимать окружающее. А пока у него не было иного выбора, как выполнять приказы того, кто был послан ему во спасение.

Через несколько мгновений он ощутил бедром что-то твердое. Гвионн повернул голову и, увидев борт ялика, схватился за него.

— Ну как, ты немного пришел в себя? — спросил задыхающийся голос.

— Вроде, еще жив… — Гвионн цеплялся за лодку ослабевшими пальцами.

Мокрые руки, обнимавшие его, разжались, и они оба получили возможность немного передохнуть, держась за ялик. Он видел перед глазами руки своего спасителя — слишком маленькие для матроса или рыбака.

Удивленный, он обернулся, чтобы посмотреть, кто же был храбрецом, спасшим его от неминуемой гибели.

— Ты?!

На него смотрели глаза Арлетты, сияя на бледном, покрытом чуть заметными веснушками лице. Губы посинели от холода, рыжие волосы, словно водоросли, тянулись за ней по воде. Арлетта де Ронсье!

— Гвионн, — девушка говорила с трудом из-за переохлаждения и усталости, — ты сможешь влезть сам? Я еле держусь…

Изящная головка Арлетты покачивалась в волнах, бьющих о борт лодки. Так вот чьи это были точеные, аристократические руки. Как он их ненавидел; однако именно они спасли его…

Набежавшая волна приподняла Гвионна, и он, усилием воли заставив одеревеневшие мышцы повиноваться, тяжело перевалился через борт. Лодка накренилась, но он уже лежал на дне, содрогаясь всем телом, словно пойманная рыба. В ялике оказались два весла, крепко привязанные к скамейке. Подняв глаза, он увидел точеные пальчики, цепляющиеся за борт.

Гвионн сел. Он смотрел на эти руки, и его сознание прояснялось. Дочь его злейшего, заклятого врага! Наследница графа Франсуа. Что ж, настало время мстить? Ведь никто никогда не узнает… Он неотрывно смотрел на эти побелевшие пальцы. Аккуратно подстриженные ноготки… У графа нет других детей. Он вгляделся вдаль, через завесу дождя и неистовый ветер. «Огненного Дракона» отнесло так далеко, что уже не было видно.

Никто не узнает…

Холеные пальчики… Изящная головка… Она сама сказала, что еле держится. А если оторвать пальчики от борта и, подхватив весло, разок стукнуть лопастью по голове? Можно и два раза… Затем приналечь на весла, сколько хватит сил, и попробовать добраться до берега…

Ведь никто не узнает.

Господи! Ну почему это была она, а не какой-нибудь матрос из корабельной команды? Арлетта де Ронсье, которую везли в Аквитанию, чтобы она стала графиней, подвергла свою бесценную жизнь неслыханному риску и бросилась в море, бурлившее, как котелок на огне. Она сделала это, чтобы спасти его, безвестного оруженосца, которого она едва-едва знала. Зачем?