Далекий берег - Маргарет Пембертон

– Но море становится бурным, а я знаю, как плохо ты это переносишь.

Джош мрачно кивнул. Пока что «Титаник» едва оставил позади остров Уайт, но Джош уже успел почувствовать симптомы морской болезни.

– Тут ничего не поделаешь, девочка. А тебе лучше подняться наверх. А то у меня могут быть неприятности.

Кристина вынуждена была признать его правоту, однако взяла с Джоша слово, что он встретится с ней, когда «Титаник» пришвартуется в Нью-Йорке.

Возвратившись в мир, совершенно отличный от того, где обитал Джош, Кристина вдруг поняла, что именно ее мучило, когда она находилась на шлюпочной палубе.

Вынув блокнот, она быстро нацарапала: недостаточно спасательных шлюпок. После этого она весело сообщила терпеливо ожидавшему ее герцогу новость о том, что друг ее детства находится на борту в качестве кочегара, и спросила, не мог бы герцог помочь ему начать новую жизнь в Америке.

Герцог стер угольное пятно с носа Кристины, заключил ее в объятия и спросил, нет ли на борту еще каких-нибудь кочегаров, смазчиков или подсобных рабочих, которым она хотела бы помочь. Кристина сказала, чтобы он не прикидывался глупым, нежно поцеловала и спросила у него совета, какое платье надеть к обеду – белое или желтое. В конце концов остановились на белом. После этого в дверь герцога постучал Мильтон, сообщил, что жена его чувствует себя еще хуже, и спросил, не могла бы Кристина навестить ее и снабдить лекарством, о котором был разговор.

Герцог, уже вполне привыкший к тому, что Мильтону совершенно чужды всякие условности, заверил его, что Кристина непременно в ближайшее время навестит его жену.

Через несколько минут, стряхнув с рукава пиджака воображаемую пылинку, герцог постучал в дверь соседней каюты.

Кристина критически оглядывала свое отражение в большом зеркале. Ее белое атласное платье было отделано тонкими кружевами, волосы украшены белой розой.

– Может быть, это слишком уж эффектно, как ты считаешь? Выглядит так, словно меня собираются представить ко двору.

– Среди Асторов, Гуггенхеймов и Ротшильдов ничто не может быть слишком эффектно. Ты выглядишь великолепно! – Герцог поцеловал ее руку. – Наш американский друг спрашивал, не передашь ли ты лекарство его жене. Очевидно, у нее mal de mer 6 прогрессирует.

– Боже мой! – На лице Кристины появилось выражение озабоченности. – Она уже в Саутгемптоне выглядела нездоровой. Я сейчас же навещу ее!

Герцог удержал ее за руку и мягко сказал:

– Позвони посыльному, и он передаст ей лекарство. Нас уже ожидает обед, и я еще не видел красот салона наверху.

Кристина обняла его за шею.

– Тебе придется насладиться этими красотами сегодня без меня, герцог. Я не могу танцевать, зная, что бедная девочка больна. Ее надо поддержать, внушить уверенность, что все будет хорошо. Это помогает не хуже лекарства.

Герцог вздохнул, понимая, что баталию он уже проиграл. И вынужден был удовлетвориться нежным поцелуем, веселой улыбкой невесты и выражением радости на лице Мильтона, когда Кристина постучала в дверь его каюты и сообщила, что проведет с Изабель весь вечер.

– Замечательная женщина! – восхищенно сказал Мильтон, когда они с герцогом шли по толстому ковру к лестнице. – А корабль своим великолепием превосходит даже австрийские дворцы!

На палубе первого класса в обеденный салон они попали через холл, все стены которого были увешаны гобеленами. Герцог кивнул в сторону дамы в нежно-желтом платье и жемчугах.

– Кто это? – спросил Мильтон, когда они усаживались за стол в большом зале, оформленном в стиле эпохи Якова I.

– Графиня Роте, – ответил герцог. – Одна из самых обаятельных представительниц английской аристократии.

– Вы разговариваете совсем не так, как английские герцоги, которых я встречал раньше, – признался Мильтон. – Вы действительно герцог? Можете мне признаться. Я уважаю человека за то, что он собой представляет, а не за его титул.

– Воспринимаю это как комплимент, – сказал герцог, сдерживая улыбку. – Однако должен заверить вас, хорошо ли это или плохо, но я в самом деле герцог.

– Вы хотите сказать, что ваши предки пришли в Англию вместе с Вильгельмом Завоевателем?

– Именно так, при этом они называли его Вильгельмом Незаконнорожденным.

Мильтон рассмеялся:

– Вы в моем вкусе. Как-то, приехав в Лондон, я остановился в «Ритце», и мне трудно было найти общий язык с аристократами. Дело, видимо, в английской сдержанности.

Герцог согласился, что, вероятно, так оно и было.

– В Австрии то же самое. Везде условности и этикет. Правда, Изабель не такая. Она, конечно, получила должное воспитание, но семья у нее небогатая. Представьте, они были рады сбыть ее с рук! Во всяком случае, они никак не препятствовали моему браку с ней, тем более когда узнали, что у меня много денег. Они вытянули из меня кругленькую сумму, но, должен сказать, я не чувствую себя внакладе! Знаете, герцог, я просто без ума от этой девочки. Скорее бы доплыть до Нью-Йорка. Мильтон Барнард женился на австрийской графине! И пусть моя бывшая жена довольствуется алиментами!

– Вы были женаты раньше? – рассеянно спросил герцог, поскольку его внимание привлек мистер Брюс Исмей, президент компании «Уайт стар».

– Да, и это было сущее бедствие! Это все равно что жить с Торквемадой. Поэтому я и решил жениться снова. Я хочу, чтобы мои деньги были использованы разумно. Не хочу, чтобы она наложила на них лапу. Теперь большая доля будет принадлежать Изабель, что меня очень устраивает. Ей пора пожить по-настоящему, хватит ей прозябать в прогнившем дворце со старухой теткой, которая и мне годится в бабушки!

Подали мясной бульон, и Мильтон вынужден был на какое-то время замолчать. Тем временем герцог смог бросить взгляд на окружающих. Это было впечатляющее зрелище. Капитан Смит напомнил герцогу Калеба Рида. Это был типичный английский Капитан – строгий командир, но весьма деликатный в обращении. Кустистые белые брови делали его похожим на деда.

Женщины были красивы, даже по стандартам герцога, однако ни одна из них не могла сравниться с Кристиной. Он увидел представительную фигуру Космо Даффа Гордона и пожалел, что рядом с ним нет Кристины, которая наверняка породила бы зависть в груди этого аристократа. Герцог надеялся, что молодая жена Мильтона скоро поправится и у него появится возможность продемонстрировать свою невесту публике. Однако если бы герцог увидел сейчас Изабель, он понял бы, что его надежды весьма призрачны.

Она лежала на широкой кровати с белым как полотно лицом и отрешенно улыбнулась Кристине, когда та без особых формальностей ей представилась. Изабель проглотила лекарство, как послушное дитя. Кристина обрадовалась, что Изабель пусть и несколько медленно, но грамотно говорит по-английски. Правда, чувствовался незнакомый акцент.