Памир, покоритель холмов - Иван Шаман

— Я сама всё заберу, — быстро багровея, проговорила Софья.

— Вот это верное решение. Самостоятельность нужно в себе воспитывать, — одобрительно кивнул я.

— Зря вы её против себя настраиваете, — проводила взглядом надувшуюся девушку Милослава. — Она просто ещё маленькая.

— Да-да. Я прямо вижу. Особенно в некоторых местах, противоположных мозгу.

— И всё же, зря, — покачала головой жрица, но тему развивать не стала.

Закончив с завтраком, мы направились в резиденцию губернатора, вокруг которой заметно прибавилось охраны. Теперь кроме двух металлических истуканов в моторизированной броне, особняк окружало около десятка бойцов. И пусть винтовки висели в чехлах за спиной, достать их — дело быстрое.

— Сегодня неприёмный день, завтра приходите. А лучше через неделю, — отмахнулся угрюмый страж на воротах.

— Доложите о прибытии княгини Феодоро-Крымской со свитой, — выступив вперёд, сказал юрист, и разом стушевавшийся стражник бросился в помещение. Ворота он нам, правда, открывать не стал, ну да и ладно. Зато я отчётливо поймал несколько скептических взглядов, брошенных в сторону Милославы.

Ну да, на княгиню она в таком виде точно не тянула. Платье хоть и красивое, но довольно простое. Украшений минимум. По-хорошему мы должны были прибыть на приличном паромобиле, а приехали в результате на броневике. Что тоже не статусная вещь, а скорее вынужденная мера. На бортах до сих пор зияли следы от пуль и царапины.

Буквально через минуту из дверей особняка сбежал по ступеням секретарь графа, который сопровождал его во время наших встреч. Хороший знак. Выходит, расположение чиновников на нашей стороне. Или по крайней мере, они хотят это так подать, чтобы снизить наше напряжение.

— Добрый день, госпожа, господа, — не обращаясь по титулам, что несколько напрягало и сбивало с толку, сказал секретарь. — Прошу за мной, его сиятельство уже полчаса как ожидает.

— Конечно, проводите нас, — ответил вместо Милославы Вениамин и пошёл следом за секретарём. Далее вышагивала, держась гордо и официально, жрица. За ней и по правую руку шёл я, а в двух шагах позади плелись следователь и снайпер. При этом Петрович давал последние инструкции, коротко и чётко.

— … Говори, только когда спрашивают. Только по делу. Больше молчи — за умного сойдёшь. А там, может, и оправдают, — быстро произнёс следователь, но, стоило нам зайти в помещение, тут же замолчал. И было с чего.

Сегодня главный зал бурлил жизнью. По обе стороны от невысокого кресла-трона стояли десятки чиновников и военных. При этом у последних я заметил на поясах сабли, длинные кинжалы и даже пару пневматических пистолетов. Довольно толстых, с газовыми баллонами в рукоятях или под стволом.

А прямо за троном даже стоял один из воителей в моторизированной броне, возвышаясь до окон второго этажа.

— Похоже, нас воспринимают как серьёзную угрозу, — пробормотал я, держась ближе к Милославе. — В случае опасности прыгай мне за спину. Врагов слишком много, всех я быстро не положу.

— И не надо, — услышав меня, сказал юрист. — Уверен, это всё только церемониальная необходимость. Я бы даже сказал, нам повезло, собрали стольких свидетелей, так что ответ будет положительный. С высокой долей вероятности.

— Или хотят прилюдно обвинить и задержать, — буркнул следователь и после того, как двери за нами закрылись, а в проёме встала стража, на эту версию я бы поставил больше. Впрочем, пока к нам никто не направлялся, и я лишь оценивал пути отхода.

— Его сиятельство, губернатор Вяземский, — громко объявил конферансье.

Шепотки в зале мгновенно притихли, кто-то захлопал, его тут же поддержали, и граф, в деловом костюме военного кроя, с накинутой на плечах соболиной шубе, гордо вышел из подсобного помещения. С некоторыми из присутствующих поздоровался за руку, с другими раскланялся. После чего уселся на трон и махнул, призывая к тишине.

— Спасибо, спасибо. Я тоже рад вас видеть в здравии, — улыбнулся губернатор, задерживаясь взглядом на каждом лице всего на секунду-две. — Прошу, начинайте.

— Дамы и господа, по решению его сиятельства, регулярная боярская ассамблея города Царицына отрыта. В связи с чрезвычайными событиями, прошедшими недавно, повестка будет изменена, — начал громко и чётко говорить секретарь. — Вопросы строительного управления, земельного комитета и портовой службы перенесены на следующую неделю.

По залу прошёл гул недовольных шепотков.

— Как вам всем известно, в прошедшие несколько месяцев участились нападения на усадьбы и дороги южнее Царицына. В результате расследования были выявлены предательство и подлог, совершённые сотниками Рявицким, Достласкомским и Вашерским, — продолжал секретарь, и я с трудом сдержался, чтобы не цыкнуть. — Они подавали тысячнику Клусинскому лживые отчёты и сведения, сношались с османским послом и завели благородного шляхтича в ловушку.

— Вот же подлюка, — тяжело выдохнул Микола, и, несмотря на несдержанность снайпера, я с ним был полностью согласен.

— Тысячник, вместе с верными людьми, пытались разоблачить заговор, в результате чего были убиты, — продолжал тем временем секретарь. — Несмотря на нашу скорбь, мы вынуждены сообщить, что работа выполнялась боярином Клусинским не в должной мере, с халатностью. Однако из-за его героического сопротивления, штрафов на пенсию наложено не будет…

Это плохо, даже очень. Сколько слышал, погиб младший сын и сам боярин, а значит, как минимум, есть ещё и старший. А если Казимежа не признали предателем, значит, его род не будет ущемлён в правах, и все богатства останутся семье. Пару лет они, может, и посидят тихо, но после снова поднимут головы. Кому это может быть выгодно? Ответ очевидный — только графу.

— Однако виновны не только сотники, погибшие во время ожесточённой схватки, но и налётчики, которые разоряли деревни и дороги вокруг Царицына, — громко сказал секретарь. — К сожалению, единственный уцелевший осман, умер до официального допроса, и столичные следователи не успели у него ничего выведать. Однако послу Османско-Персидской империи в царицыно будет вручена нота протеста с требованием немедленно покинуть наши земли!

Зал утонул в одобрительных возгласах, а мне пришлось отпустить каменную стихию, чтобы успокоиться. Ситуация становилась всё более ясной. Посла нельзя было убивать, это очевидно, но отделаться одной нотой, после которой его заменят, тоже не выход. Тут нужно полномасштабное вторжение останавливать, собирать войска, технику, ополчение обучать. А вместо этого…

— Из-за непродуманных действий тысячника погибли не только верные солдаты и драгуны, но и оказалась потеряна дорогостоящая техника, принадлежащая отрядам ликвидаторов. В сложившейся ситуации, угроза столкновения на границе