Памир, покоритель холмов - Иван Шаман

— усмехнулся упитанный. — Так пойди побей стену, а лучше головой об неё постучись.

— А ты остёр на язык, — хмыкнул я. — Даже не буду в этой ерундистике с тобой соревноваться. Но и сдерживаться не стану. Хоть одно слово в мой адрес…

— И пустишь в ход свои оглобли? Сразу крестьянина видно, больше ничего не умеют, — рассмеялся пузырь, и его поддержали товарищи. — Только в земле копаться да дерьмо собирать.

— А ты, я вижу, специалист. И по дерьму, и по копанию. Ещё и мать свою шлюхой и потаскухой обозвал, молодец, просто герой, я бы так не смог, — улыбнулся я в ответ. — Настоящий герой.

— Она сама разберётся, кому и что давать. Выберет, выдерет и высушит. Так что ни кровинки не останется, — рассмеялся пузырь. — Но ты сходи, может, она над тобой сжалится и даже такую уродливую рожу приголубит.

— А у тебя с ней проблемы, раз ты так легко об этом говоришь, — чуть наклонив голову, сказал я. — Или, может, у тебя и вовсе ни матери, ни отца? Сирота, значит, без рода и племени? Тяжело, поди, по подворотням да папертям пришлось, пока тебя магики не заметили. Сочувствую, но помочь ничем не могу, папкой твоим не буду.

— Может, мамкой станешь? Или девкой? Найдём тебе применение, — улыбка пузыря стала злой, хоть он и пытался это скрыть.

— Так ты из этих? Из мужеложцев? Фу! — я даже отступил на шаг, показывая, как мне противно. Но что куда важнее, некоторые из его приятелей тоже посторонились. — А я ещё думал кулаки о тебя марать. Даже близко не подходи!

— А что, думаешь, тебе понравится? Боишься?

— Когда дерьмо стороной обходят, не его боятся, а испачкаться, — покачав головой, сказал я, и по рядам огневиков прокатились смешки. Да и пару водяных меня поддержали. — Ты пока тут постой, придумай аргументацию получше, а я своими делами займусь. Чего и остальным желаю.

— А ну, стой! Я с тобой ещё не закончил! — рванул ко мне парень и схватил за плечо. После чего, естественно, заработал прямой удар в челюсть. Но без применения магии и вполсилы. Но ему и этого хватило — рухнул на задницу, беспомощно хлопая глазами.

— Цирк окончен, господа студиозусы. До встречи на арене, — громко сказал я, махнув рукой, и направился к воротам. Перед тем как отвернулся, заметил несколько изучающих взглядов, в том числе от девушки лет двадцати, с неестественно шикарными формами. Кажется, я её уже видел — она проходила по балкону во время нашего разговора с наставником. А ещё её лицо мне кого-то сильно напоминало… вот только кого — вспомнить не мог.

— Погоди! — окликнула меня Софья, до этого стоявшая в толпе огневиков, и догнала быстрым шагом. — Ты куда собрался, мы же только пришли?

— Закончил с делами на сегодня, задачи получил, знания освежил. Вернусь, когда освою заклятье пылевой завесы, — спокойно ответил я.

— Чего? — выпучив глаза, уставилась на меня девушка.

— Говорю, к матери твоей собираюсь. И по делам, — кивнул я в сторону ворот. — Ты что-то хотела?

— Да… мне нужно… она мне не мать! — упрямо повторила Софья. — Но мне всё равно нужно с ней поговорить.

— Ну так пойдём, кто тебе мешает, — пожал я плечами и вновь сотворил над ладонью песчинку. Сжал кулак, развеял заклятье и повторил. Получалась такая лёгкая игра ума и тела. Ну, для меня — лёгкая. А добивался я того, чтобы не нужно было концентрироваться на создании напряжения и поддержании способности.

— Даже дня не прошло… — глухо пробормотала Софья, наблюдая за моими манипуляциями. — Как?

— У меня безграничный талант, — без скромности ответил я, совершенно не лукавя.

— Уже уходите? — встрепенулся Жиль Рене, вновь сидевший на пропускном посту, но на сей раз заполнял какие-то бумаги. Похоже, ему просто было нечего делать, вот он и изображал из себя стражника. — Завтра к вечеру всё будет готово, так что не опаздывай, Фёдор.

— Возможно, мне придётся задержаться. Но я в любом случае проведу это время с пользой. Вот, на рыбалку собираюсь.

— А, решил сразу взять быка за рога? Одобряю. Но будь осторожнее, в матушке Волге такое водится, что и опытного мага проглотит, не подавится, — предупредил грандмастер. — И лови подальше от людских поселений и маршрутов барж. Пусть во время гона осётры с ума сходят и могут хоть на человека напасть, но всё же рыбы тоже разум имеют, сторонятся опасностей.

— Спасибо, учту. Может, ещё что посоветуете? — решил сразу уточнить я.

— Не жадничай, — улыбнулся наставник и махнул рукой на прощание.

— Как вы быстро сговорились, — покосившись на оставшегося на скамейке синебородого старика, сказала Софья. — С чего вдруг?

— Выгода, — пожав плечами, ответил я и вновь приступил к созданию пылевой завесы. Крупинка за крупинкой.

— Будто это всё объясняет, — фыркнула девушка.

— Совершенно. Если вам нечего делить, то и разговаривать не о чем. А если у вас общие цели, то вместе дорогу пройти проще. Так что, всегда ищи, кому что выгодно. Во всём. И в хорошем, и в плохом. Тогда иначе на мир смотреть станешь.

— Да? И почему же это? Можно же просто так помогать, по доброте душевной. И вредить тоже, из вредности и неприязни, — скрестив руки под грудью, заявила Софья.

— Так только дети делают. Или крайне ранимые люди. Это не значит, что нужно спускать оскорбления или угрозы. Поддерживать репутацию тоже может быть выгодно, — постарался я объяснить по-простому свою мысль. — Как и обрушить её ради выполнения своих целей. Но это крайний случай.

— Мачеха всегда говорила, что репутация и достоинство — это неотъемлемые черты аристократа, — сказала девушка, а потом фыркнула. — Только ей откуда это знать? Сама-то она из простых.

— А ты уже из княжеских? Похоже, всем новым знакомым разболтала, хотя статус даже не подтвердили, — покачал я головой. — Обидно будет, если выяснится, что Гаврасовы просто однофамильцы, а не род Феодоро-Крымских.

Девушка от такой мысли даже с шага сбилась. Несколько раз открыла и закрыла рот, не находя, что сказать, а потом, спохватившись, что отстала, бегом кинулась догонять.

— Но ты же сам