Памир, покоритель холмов - Иван Шаман

мели — полными банкротами. Если бы привезти и продать лишнее оружие, возможно, у нас появились бы даже свободные гроши, но я как-то не рассчитывал, что деньги нам понадобятся так скоро.

— Мы можем продать часть моих украшений, — проговорила жрица, когда стало понятно, что покупки ещё не окончены, а кошелёк уже пуст.

— Ни в коем случае, — резко возразил я. — Обойдёмся тем, что есть. Самое необходимое мы уже приобрели, остальное — излишество. Возвращаемся.

В результате на броне не осталось места от тюков, так что, может, и к лучшему, что деньги кончились. А сейчас нужно было решать ещё одну проблему — острую нехватку кадров.

— У нас не хватает стрелков, — сказал я, когда мы вернулись в гостиный двор и разметались за обеденным столом. — В прошлый раз нам повезло, потому что противник торопился, его подгоняли, а мы были готовы к атаке.

— И сейчас будем готовы! — уверенно сказала Милослава. — Господин, вы справились как нельзя лучше.

— Справиться-то справился, но мы не можем просто засесть в укреплениях и жить там… сколько? Как быстро придут документы от Святодубова в Москву? Пройдут всякие проверки и согласования, попадут на стол к какому-нибудь министру, он о них забудет, вспомнит через неделю, разбирая бумаги, хорошо если сочтёт важным просто открыть и ознакомиться. Через сколько подпишет их государь? На это уйдут месяцы.

— Если не год, — тихо ответила жрица.

— Именно. Так что выбора нет: мы должны построить свою жизнь так, чтобы перенести время диких земель. При этом не теряя людей. Остальное восстановим, починим или закупим. Людей терять нельзя ни в коем случае. А для этого нам нужна охрана. Можно даже не слишком квалифицированная. Нужны водители наших паровых бронемобилей. Стрелки.

— Я могу у бывших сослуживцев поинтересоваться, что да как, — вмешался в разговор Микола. — После смерти тысячника многие работу потеряют. Из тех, кто не на пожизненном контракте, а на вольных хлебах. Только нам платить надобно.

— Нам? Хорошо устроился. Но ты прав, и за тот выстрел тоже награду заслужил, а не только похвалу, — ответил я, про себя прикидывая, сколько могут в числе пехотинцев закрасться шпионов, соглядатаев и прочей шушеры. Я насчёт Лещова-то до конца уверен не был, а тут ещё больше набирать, из его друзей.

— Ладно, — смирился я. — Знаешь хоть, где их искать? Задержимся. Пусть они подходят по одному, поговорю, выясню, сколько они хотят, чтобы и не обидеть, и они реально таких денег стоили.

— Мы же простые наёмники, — усмехнулся Микола, приобретая вид немного лихой и придурковатый. — Деньги считать умеем и жизнь ценить тоже. Так что всё по-честному будет. А от брата нашего голова придёт.

— Ох, чую, опять торговаться придётся, — вздохнул я. — Но вообще, мне денег не жаль, если контракт подготовим. Для этого, правда, придётся Свтодубова привлекать.

— Эм, зачем его? — тут же стушевался Микола. — Юрист нам не нужен.

— А без него никак, чтобы всё было чин по чину сделано, — усмехнулся я. — Ну всё, иди зови вашего голову. Мы пока тут побудем.

— И на том спасибо, боярин, — поднимаясь со скамьи, сказал Лещов и быстро вышел из корчмы.

А перед нами с Милославой поставили тарелки с ухой, да такой богатой, что в каждой ложке по куску рыбы плавало. Хозяева где-то сумели раздобыть чёрный перец и лаврушку. К супу подали ржаной хлеб, с чесноком и свежим зелёным луком. Пахло это всё умопомрачительно, и я с трудом сумел отказаться от предложенной беленькой.

И правильно сделал, потому что следом за ухой принесли расстегай. Сладковатое тесто, поджаренное до коричневой румяной корочки, скрывало в себе нежнейшее мясо щуки и нерки, варёное яйцо и мелко порубленный лук, предварительно обжаренный и карамелизированный. И тут я удержаться не смог, смял всё, что принесли, за один присест.

— Если так каждый раз есть, можно не только стать толстым, но и лопнуть, — с тяжёлым вздохом проговорил я, когда на стол поставили сладкие пироги и клюквенный морс.

— Кто хорошо работает — тот хорошо ест, — улыбнулась Милослава. Мне оставалось лишь радоваться, что в потенциале у меня — изучение магии воды, а значит, я смогу контролировать свою внешность и физическую форму.

— Зверь! Спасайся кто может! — с диким криком вбежал в гостиный двор мужик и подпёр собой тяжёлую дверь, нащупывая засов. Но чуть-чуть не успел, створка распахнулась настежь, сметя отлетевшего в сторону несчастного, и на пороге появился здоровенный, с трудом помещающийся в проём медведь.

— Только ж поел… — тоскливо пробормотал я, представляя, как буду сражаться с полным желудком, когда заметил, что в бурой шерсти зверя виднеется красный ошейник с брелком. Животное, хоть и выглядело опасно, вместо того чтобы немедля нападать или бросаться на еду, водило мордой, разглядывая место, в котором очутилось.

Затем его круглые уши дёрнулись, медведь будто сгорбился и прижался к земле оглядываясь. А через секунду рванул по залу, распугивая посетителей, но не тронул никого, а ринулся под стол, с грохотом расталкивая лавки.

— Интересно, это что же за ним гонится, что он в такой панике? — негромко спросил я скорее самого себя, не отрывая взгляда от двери. Ждать ответа пришлось недолго: буквально через полминуты качающаяся на петлях дверь распахнулась снова.

В проёме стоял смутно знакомый, полненький и розовощёкий боярин в распахнутом дорогом плаще, с меховым воротником и в высокой папахе. Всё это было явно не по погоде, но его это совершенно не смущало. Возможно, благодаря наполовину початой бутылки коньяка в левой руке, или плоской фляге, торчащей из внутреннего кармана.

— Ми-ишка! — икнув, позвал мужчина. — Ну где ты, проказник! Выходи! Играть будем! А вы чего кислые такие? Всем выпивки за счёт графа Бергера! Сегодня плачу я! Чтобы вы не плакали. Ха-ха.

— Слышал, хозяин⁈ — подхватил тут же какой-то предприимчивый мужик. — Гуляем! Славься граф! Бергер!

— Евгений В-владимирович, — важно уточнил граф и, несмотря на очевидную шаткость походки, зашёл в гостиницу, направляясь сразу к стойке. — Ну, не жалейте! За моё здоровье!

— Ура! — тут же прокатился весёлый клич по залу. Застучали кружки, народ потянулся к хозяину, щедро разливавшему пенящийся напиток прямо из бочки.

— Ух, какая красотка! — протянул Бергер, подходя ближе к нашему столу. — Мадам,