Приключения Джека Баллистера. Отто Серебряная Рука - Говард Пайл

нем с мисс Элеонорой Паркер, и что полубак весь измазан кровью. Он видел эту сцену очень живо, как будто она действительно стояла у него перед глазами. Где-то разговаривали два голоса, а потом он проснулся и снова услышал, как Дред и Мортон беседуют друг с другом.

В тот вечер после ужина он отвез Мортона на лодке в город. Сам он завел много знакомств в Бате за те два с лишним месяца, что прожил в доме пирата. Все узнали его очень хорошо – его историю, его семью, его надежды. Его называли «Джентльмен Джек» и проявляли к нему такое уважение, которого не проявили бы, не обладай он таким происхождением и воспитанием. Он часто поднимался в ялике по вечерам, чтобы посидеть и поговорить в каком-нибудь месте сбора поселенцев и горожан, и возвращался поздно ночью в тихом одиночестве водной глади.

В этот вечер он ходил с Мортоном из заведения в заведение, наблюдая за ним, пока тот пил ром, слушая его разговоры и иногда присоединяясь к тому, что говорилось. Город, как уже было сказано, был полон новостей о возвращении пиратов и о богатой добыче, которую они захватили, и Мортона повсюду приветствовали. Он пил очень много и все более и более откровенно рассказывал об обстоятельствах захвата добычи. Джеку иногда казалось, что он сам был неотъемлемой частью всего этого в силу того, что был одним из домочадцев пирата. Обычно он получал огромное удовольствие, слушая то, что говорится и высказывая свое мнение по этому поводу, но теперь его постоянно преследовало сильное желание быть рядом с ней, и ему почти невыносимо хотелось вернуться домой.

Поэтому он недолго пробыл в городе и вернулся до того, как совсем опустилась ночь. Бледный свет подзадержался на западном небосклоне, и теперь слабо мерцал. Когда Джек медленно греб по гладкой водной глади, один как перст, радость от мысли снова быть с ней рядом, казалось, заполнила все, и когда он рассеянно прислушивался к ритмичному постукиванию весел в уключинах, и когда он смотрел за корму на длинный тянущийся маслянистый след, который лодка оставляла за собой на зеркальной глади воды, он думал о ней, крепко держась за эту мысль и не отпуская ее.

Джек строил разные планы, как утешить ее, как помочь ей. В тот день он десятки раз думал о возможности помочь ей убежать, и теперь, в сумерках и одиночестве, разрозненные мысли начали приобретать живость реальности, и раз или два он вздрогнул от быстрой, острой, нервной боли, как будто вот-вот должно было найтись какое-то решение. Эти смутные планы не обрели какой-либо определенной формы, за исключением того, что он сказал себе, что мог бы отвезти ее домой так же, как ее привезли сюда, и, может быть, он сумел бы взять большую лодку-ялик, которую пираты привели с собой на буксире шлюпа и которая теперь лежала на берегу рядом с причалом. Джек не придумывал никакого плана, как увезти ее, а только думал о том, как приятно было бы быть с ней так долго и заботиться о ней.

Его голова была полна таких мыслей, когда он вел ялик по песчано-илистой полоске рядом с пристанью, двумя-тремя быстрыми взмахами весел загнав нос лодки далеко на берег. Желание увидеть девушку было так сильно, что, добравшись до дома, он прислонил весла к деревянной стене и сразу прошел туда, где находилось окно ее комнаты выходившее на запад.

За исключением этого окна, та сторона дома была нежилой, нижние окна унылой и голой гостиной почти всегда были закрыты. Джек бывал там раньше, и, направляясь туда сейчас, он с какой-то внезапной радостью вспомнил, как однажды вечером принес ей два или три персика с плантации Триветта, и как бросил их ей, когда она высунулась из окна чтобы поймать их, и о том, как задержался ненадолго, чтобы поговорить с ней.

Окно ее комнаты было открыто, но внутри не было света и царила полная тишина. После минутного колебания он тихо позвал скорее громким шепотом, чем голосом:

– Юная леди! Сударыня! Мисс Элеонора! – А затем снова: – Юная леди, вы здесь? Это я, Джек… Джек Баллистер.

Он ждал, глядя вверх, но ответа по-прежнему не было. Он собрался уже было уходить, и вдруг – какое-то движение у окна. Затем ее лицо, похожее на тень, появилось над выступом.

– Кто там? – прошептала она. – Это Джек Баллистер?

– Да, – сказал Джек, – это я. Скажите мне, сударыня, как вы себя чувствуете сейчас? Лучше?

– Да. Сейчас мне лучше, чем было. Мне было плохо весь день, но сейчас я чувствую себя лучше. Но почему ты позвал меня?

– Не знаю, – сказал Джек. – Я был в городе и думал о вас. Я думал о вас весь день. Мне было очень жаль вас, и я задавался вопросом, как вы. Я рад, что сейчас вам лучше, чем было.

Она помедлила с ответом.

– Да, сейчас мне лучше.

Но было что-то в ее тоне… Ему показалось, что она плакала и вот-вот снова заплачет. Мысль о том, что она плакала, очень остро поразила его. Он постоял молча минуту или две, а затем, как бы для подтверждения, спросил:

– В чем дело, сударыня? Что-нибудь… они снова беспокоили вас? Скажите мне, вы плакали?

Она не ответила.

– Я знаю, что-то случилось, – прошептал он. – Скажите мне, что именно.

И тогда он понял, что она плачет.

– Ничего особенного, – сказала она через некоторое время, в течение которого он стоял, не зная, что сказать или сделать. – Это всего лишь мелочь. Они отобрали у меня одежду и заперли дверь, чтобы я снова не убежала. И все.

И пока она говорила, он увидел, хотя и смутно, как мелькнул ее носовой платок, когда она вытирала глаза.

– Забрали вашу одежду! – ахнул Джек. – Кто забрал?

– Только что была госпожа Тич и забрала ее. Капитан Тич давно лег спать и послал ее забрать. Ну вот, уходи, пожалуйста, из-за тебя я снова начинаю плакать, а это глупость, плакать вот так. – А потом у нее вырвалось от отчаяния: – Не знаю, почему, почему они так со мной обращаются!

Джек, видя ее внезапное волнение, стоял молча, но не мог уйти и оставить ее.

– Ну же, ну, сударыня! – сказал он неловко. – Не огорчайтесь так, в конце концов все будет хорошо. Я уверен. Так что не плачьте больше. – Затем, чувствуя нелепость своих слов, он продолжил: – Знаете, о чем я думал, когда только что плыл из города? Я думал, что постараюсь помочь вам