Советская одноактная драматургия, 1982 - Ксения Николаевна Мануйлова

Из темноты появляются  Р и т а  и  Т а л и с.

Р и т а. Ишь, ишь, они еще сидят. (Поет.)

Как каша только что с огня,

Так горяча любовь моя,

Но не закроешь на засов,

Любовь сбежит — и будь здоров!

Слыхал, Валт? Куда ты потом денешься? Мы тебя больше не примем.

Т а л и с. Ваше поведение просто невыносимо. Пошли наверх! Ведь не обязательно там пить.

В а л е н т и н. Спасибо, Талис, не хочется. Скоро на работу.

Т а л и с. Вот шальной! А у нас не работа? Посидим просто. Правда, Риточка?

Р и т а. Пошли! (Поет.) Как каша только что с огня…

В а л е н т и н. Словно испорченный проигрыватель.

Л и н д а. А почему так получается? Ну, технически как это объяснить?

В а л е н т и н. Борозды на пластинке выгравированы по спирали, если же где-нибудь появляется трещинка, то иголка перескакивает обратно.

Входит  Р о д е.

Р о д е (он тоже выпил). Кто это тут сидит? Ах это вы? (Сердечно.) Как хорошо! Со стороны глядишь — ничего, а в действительности так хорошо, что душа льется через край, как перебродившее тесто. Что вы обсуждаете? Куете планы на будущее?

Л и н д а. Мы, то есть я, в настоящий момент выясняем, что происходит, когда игла проигрывателя идет по одной борозде.

Р о д е (удивлен). Черт побери! Кто бы это мог подумать! Обычно в таких случаях друг другу шепчут на ухо всякие глупости, а эти забрались на высшие полки философии.

В а л е н т и н. Какие «полки»?

Р о д е. Дети, это весьма грустно! Не по спирали, а по окружности. Все дни — одинаковые, воскресенья — одинаковые, бутылки — одинаковые, песни за столом — одни и те же. Всю жизнь кажется, что ты шагаешь вперед, но в конце концов оказывается: никуда ты не дошел. Испортили такой прекрасный вечер! (Садится на другую скамейку, кладет в рот таблетку, опирается головой об руку.)

Л и н д а. Мы не хотели. Вы сами нафантазировали.

Р о д е. Нафантазировал… Я так прожил жизнь! Вот прожил, и все!

В а л е н т и н. Ну, зачем же…

Р о д е. А черт его знает! Сразу после войны мои картины все очень хвалили. Я уже решил, что я настоящий художник. В действительности оказалось — вовсе нет.

В а л е н т и н. Да я так не думаю!

Р о д е. А я думаю! Другие искали, ошибались, учились, шли по спирали. Я рисовал и отмечал праздники, вот как те наверху. Рисовал и праздновал, праздновал и рисовал.

Л и н д а. Несмотря на такую уничтожающую самокритику, вам все-таки придется взяться за работу и сделать портрет Игоря.

Р о д е. Что за Игорь?

В а л е н т и н. Это пилот того истребителя.

Л и н д а. Молодой, симпатичный парень из Одессы. У нас есть его фотографии, его письма к матери и девушкам.

Р о д е. К нескольким?

Л и н д а. Да.

Р о д е. Вправду интересный парень был! Но откуда вы все знаете?

В а л е н т и н. По полковым документам, в тот день здесь погиб только один самолет.

Л и н д а. Майя Рийкуре помнит, что это произошло двадцать четвертого апреля, в день рождения ее мужа.

В а л е н т и н. Если нам удастся найти самолет и узнать его номер, то многое выяснится.

Р о д е. Неужели это столь существенно?

Л и н д а. Да. Сейчас Игорь — один из миллионов погибших. Но ведь он был человеком — со своей биографией, планами, мечтами.

Р о д е. Да-да… Конечно.

Л и н д а. Фред, вы могли бы изобразить его в кабине. Вокруг пламя, самолет уже охвачен огнем…

Р о д е. Да. Я когда-то уже писал нечто подобное.

Л и н д а. Ну и что? Важно, как рисуешь.

Р о д е. Правильно. На сей раз ты точно сказала. Маляр, или, как когда-то говорили, живописец, не может писать картины.

Л и н д а. Но если вы попытаетесь…

Р о д е. Слишком поздно, дорогие дети. Слишком долго я шел по одной борозде. К сожалению, теперь я вижу, что другие люди искусства идут и по спирали. Ни одной минуты, ни одной секунды вернуть нельзя. Все они упали в бездну. (Ложится на скамейку.)

К а ж и с (выходит и стоит с бутылкой и стаканом. Пытается понять, о чем речь, но для его приторможенного «мыслительного процесса» это нелегко). Время, говоришь? Сколько еще в нашем распоряжении? Два дня. Это точно! Один уже прошел. Кто еще хочет? (Смотрит на Линду и Валентина.) Вас не угощаю. От любви и так пьянеют. Фред, зальем еще по одной?

Р о д е. Кажис, ты знаешь, что такое нечистый?

К а ж и с. Это тот же черт. Но как вот он выглядит? Если как в сказке, то с рогами…

Р о д е. Нет, он принимает разные обличья.

К а ж и с. Например?

Р о д е. Например, он появляется в виде прозрачной жидкости.

К а ж и с. О, этого я знаю, это мой.

Р о д е. С таким же успехом он может выглядеть и красивой женщиной.

К а ж и с. На кого ты намекаешь? На Зенту?

Р о д е. Он может принять вид и нескольких женщин. Они вертятся перед тобой, одна другой красивее, и ты, человек, никак не поймешь, какую выбрать. Ты бежишь за одной, другой, третьей…

К а ж и с. Он может внушить тебе, что ты влюблен?

Р о д е (мгновение молчит). Вероятно! Простой смертный часто не понимает, где любовь, а где только красивая женщина.

К а ж и с (от души). Фредис, до чего же ты умный. С тобой пить — одно удовольствие.

За спиной Кажиса появляется  Э л г а.

Э л г а. Просто удивительно, сколько пьяный человек может болтать.

Р о д е. У женщин тоже есть свой нечистый. Они думают: вот этот мужчина — он! Без него жизни нет! И бегут за ним. Бегут год, два, три. Как на карусели. И он вроде бы рядом, да никак не поймаешь.

Э л г а (рассердившись). Не хватит ли наконец рассуждать?

К а ж и с. А ты не слушай.

Э л г а. На сегодня довольно. Пора спать.

К а ж и с. Опять за свое. Какая тебе польза, если я засну?

Э л г а. Покой.

К а ж и с. Вот тебе и на! Ей нужен покой. Иди спать и наслаждайся покоем!

Э л г а. Чтобы ты мог шататься?

К а ж и с. Тогда жди.

Э л г а. Сколько можно бормотать всякую чепуху…

К а ж и с. А пол-литра будет? Если пойду?

Э л г а. Тебе сказали — будет!

К а ж и с. Да не те, а другие! За то, что домой?

Э л г а. Постыдился бы! Я деньги на платье коплю. Все уже ездят на своих машинах, а я как дура жду автобуса. Такие деньги пропивать!

К а ж и с. Мне машина не нужна! Даже если я действительно трезвый сидел бы за рулем, Волдис все равно потащит меня на экспертизу.

Э л г а. Я могу водить!

К а ж и с. Ох! (От изумления у него захватывает дыхание.) Вот черт, как это я не додумался! Правильно, ты можешь водить. Мечта! Сидеть возле своей жены и ехать. Фред, а нечистый не может быть в виде машины?

Э л г а. Ну, достаточно, иди домой! (Хватает Кажиса под руку и втаскивает в дом.)

Р о д е (со своей скамейки). Сколько тому парню было лет? Ну, как его там звали, Игорю?