Советская одноактная драматургия, 1982 - Ксения Николаевна Мануйлова

Исмаил-ака, неужели вы не скажете мне, понравилась ли я вашей матери?

И с м а и л. Что?!

Т у р с у н а. Я спрашиваю, как я понравилась вашей маме?

И с м а и л. Разве такая девушка может кому-нибудь не понравиться?! Но как вы догадались?

Т у р с у н а. Это немудрено. А вот вы меня удивили. Когда я вас увидела первый раз, подумала — совсем маменькин сыночек, а вы просто хват!

И с м а и л. Хват? (Смеется.) Говорят, «хороший конь на финише испытывается». Каков я, вы только теперь узнаете. Ведь у нас впереди столько времени. Целых две жизни — моя и ваша!

З а н а в е с.

И. Гейстартс

ЧТО ДЕЛАТЬ С ДВУМЯ ВЫХОДНЫМИ?

Пьеса в одном действии.

Перевод с латышского Д. Кимеле.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

КАЖИС — любит похвастаться и основательно выпить.

ЭЛГА — самоотверженно охраняет своего мужа.

ЛИНДА — любит Валентина и умеет мечтать.

ВАЛЕНТИН — любит Линду.

ФРЕДИС РОДЕ — борется с совестью и бутылками.

РИТА }

ТАЛИС } — живут как многие — просто так.

Фасад дома в сельском поселке. Перед домом — скамеечка. На ней сидит  К а ж и с. Выходит  Т а л и с, щурит глаза от солнца.

Т а л и с. Ты уже очухался?

К а ж и с. Где там! Может, где бутылочка пивца завалялась? Горло сухое, как пустыня.

Т а л и с. Фантазия! Разве что у Язепа самодельное?

К а ж и с. Что ты! Вчера еще выпили.

Т а л и с. Ну и свиньи.

К а ж и с. С дрожжами вместе… Голова просто раскалывается.

Т а л и с. Магазин-то полон, да на замке.

К а ж и с. Вырезать автогеном! Пятую бутылку я взял вчера на похмелье… И что получилось?

Т а л и с. Вместо четырех одолели пять?

К а ж и с. Эти-то пол-литра оказались роковыми.

Т а л и с. У кого закалки поменьше, тот и концы отдать может.

Входят  В а л е н т и н  и  Л и н д а. У Валентина в руках какая-то деталь.

В а л е н т и н. Кажис, только ты можешь помочь!

К а ж и с. Вероятно! Если ты поможешь мне.

Т а л и с. Мотоцикл надо ремонтировать в рабочие дни, а не по праздникам.

В а л е н т и н. Это не для мотоцикла, а для компрессора.

К а ж и с. Компрессор? Как интересно! Для чего он?

В а л е н т и н. Накачивать воздух в акваланг.

Т а л и с. Это тот самый, который «буль-буль-буль»?

В а л е н т и н. Да-да, тот самый!

К а ж и с. На суше места, что ли, не хватает? Зачем в воду лезть?

Л и н д а. Кажис, нам надо разыскать самолет.

Услыхав женский голос, в окно выглядывает жена Кажиса  Э л г а. Она внимательно прислушивается к разговору.

К а ж и с. Какой самолет?

Л и н д а. Тот, который упал в наше озеро во время войны.

К а ж и с. У вас что, винтики не на месте?

Т а л и с. Милочка, на нем ведь больше не полетишь!

Л и н д а. Мы не собираемся его чинить, но хотим выяснить, кто был пилотом. Ведь он остался в самолете.

В а л е н т и н. А может, и какие-нибудь документы.

К а ж и с. Черт побери, ну и сумасшедшие! У меня даже голова перестала болеть.

Л и н д а. Неужели вас ничуть не интересует?

К а ж и с. Словом, ты хочешь, чтобы я в выходной день полез в озеро?

Л и н д а. Нет, Кажис! Но у тебя есть токарный станок.

В а л е н т и н. А на нем можно выточить винт. Без него нельзя наполнить акваланги.

Л и н д а. Все остальное мы уже достали — гидрокостюмы, моторные лодки…

К а ж и с. Сухой разговор! (Подмигивает Талису.)

Т а л и с. Да, обойдется в одно горлышко.

В а л е н т и н. Кажис, это сущий пустяк!

К а ж и с. У всех нормальных людей мужчины отдыхают, у них болит голова и так далее. (Видит, как Валентин шарит по карманам.) Ты что, дураком меня считаешь? Я пол-литра просил, а не четыре рубля.

В а л е н т и н. Так купишь!

К а ж и с. Вот ты и купи. У меня самого полный карман рублей. (Вытаскивает из кармана смятые деньги.) До одиннадцати деньги не имеют никакой цены. (Бросает деньги на землю.)

В дверях показывается  Э л г а. Она подбирает деньги и уходит. Такое впечатление, будто она только этого и ждала. Р о д е, который только что подошел, не может удержаться от смеха.

(С возмущением смотрит на него.) Черт побери, до чего смешно! Когда ты вчера с нами пил, ты не смеялся.

Р о д е. Я всегда говорил: хвастовство тебя погубит.

К а ж и с. Ха, ты, вероятно, считаешь, что я теперь бедняк? (Сует руку в карман, но вдруг, опомнившись, косится на окно.)

Р о д е. Не хвались, сам сказал — до одиннадцати эти бумажки цены не имеют.

К а ж и с. У меня по крайней мере они имеются! Художник — звучит красиво, но это ни к чему, если у тебя в кармане пусто.

Р о д е (хитро улыбаясь). Вот и нет. Кое-что все-таки имеется! (Вынимает из кармана бутылку.)

К а ж и с. Черт побери! Талис, ты видишь бутылку или мне просто кажется?

Т а л и с. Где? Ничего не вижу. Говорят, умирающим от жажды в пустыне тоже чудятся всякие жидкости. Мираж называется.

К а ж и с. Фред, дорогой, позволь пощупать. Право слово, глазам не верится. Такие знакомые формы. А ты не обманываешь? (Быстро срывает пробку, нюхает.) Честное слово, самая настоящая! Где ты выкопал? Ты волшебник! Человеку кажется, что уже настал конец, и вдруг появляется Фредис, словно ангел, — ну как его зовут, первого помощника господа бога? Не помню. Стакан! Живо стакан, Талис!

Талис не спеша роется в карманах, извлекает из каждого по стакану. Пытается вытряхнуть из них сор.

(Нетерпеливо.) Не валяй дурака! Это не бензин, я не карбюратор. Никому эти соринки не мешают. (Наливает стакан, подает Роде.)

Р о д е. Пей сам, я сейчас не буду.

Кажис опрокидывает стакан.

Ну, на здоровье! (Смотрит на молодых людей, которые разговаривают между собой.) Ничего не придумали? Вам что, обязательно сегодня надо?

Л и н д а. Во время войны здесь сбили самолет… Он упал в наше озеро…

Р о д е. Это я знаю. Но что вы думаете в нем найти? Ведь столько лет прошло.

В а л е н т и н. Нам известно, что здесь погиб истребитель под номером тридцать шесть. Мы могли бы это выяснить. Номер ведь должен быть.

Л и н д а. А если так, то известен и пилот — у нас есть его письма, фотографии.

Р о д е. Вот как? Эй, Кажис! Молодежи надо бы помочь. Ты не можешь что-нибудь смастерить?

К а ж и с. Не могу. У меня отдых, я как малина налился.

В а л е н т и н. Я попробую выточить. Директор разрешит. Но без тебя, пожалуй, не смогу.

К а ж и с. Не люблю никакой спешки. В понедельник сделаю.

В а л е н т и н. Гидрокостюмы мы получили на время, в понедельник отдавать надо.

К а ж и с. Ну и отдать. А потом снова возьмешь. Жизнь длинная, у бога дней хватает. (Наливает стакан, предлагает Валентину.)

В а л е н т и н (смотрит на стакан, кажется, сейчас он выбьет его из рук Кажиса). Спасибо! Некогда, старик! Пошли, Линда, сходим к старому Рудольфу, может, сделаем напильником!

Оба уходят.

К а ж и с. Чао! (Протягивает стакан Роде, который стоит задумавшись. Толкает его в бок.) Что задумался?

Р о д е. Не знаю, как с богом — ему, быть может, и достаточно дней. Но сколько их дано человеку?

З а н а в е с.