Чётки - Голиб Саидов

Разгадав мои мысли, Виктор окончательно меня расстроил:

– Ребята сказали правду, сообщив кондуктору, где они сели.

– Как же так?! – невольно вырвалось из меня, вспоминая типичную картину наших пригородных электричек, где довольно часто приходится врать для того, чтобы заплатить как можно меньше.

– Всё очень просто – разъяснил спокойно мне друг. – Здесь с детства приучают говорить только правду. Иначе, может слишком дорого обойтись.

На этом фоне, примечательной выглядит следующая картинка, которая была зафиксирована нами в Кобленце, когда мы пересели на другую электричку. Пассажир – не то арабского, не то пакистанского происхождения – долго препирался с принципиальным контроллером, пытаясь всучить последнему заведомо ложные билеты, надеясь, таким образом, проехаться на халяву («авось, пронесёт…"). Однако терпеливый, но настойчивый кондуктор, с немецкой педантичностью, сарказмом и язвительностью (так, что даже я догадался) дал понять, что «тут вам, не – там», и по полной оштрафовал наглеца.

Проходим с супругой регистрацию во франкфуртском аэропорту. Как и положено, дисциплинированные немцы, привычно выстраиваются в небольшую очередь, которая, кстати, продвигается намного быстрее, чем – скажем – в Домодедово или Пулково. Внезапно, когда мы с женой готовимся поставить свою ручную кладь на весы, нас опережает неизвестно откуда взявшийся турок, из тех, кто проживает уже давно в Германии. Это видно по его уверенным жестам, которые он делает (не обращая на нас с Леной никакого внимания) в сторону своих земляков, укутанных в паранджу и в страхе озирающихся на всё вокруг происходящее.

– Бурья гяль! («Идите сюда!») – орёт он, как недорезанный ишак, своим зазевавшимся родственникам, пропихивая их вне очереди.

Наконец, увидев моё злобное выражение, несколько смущается и тихо что-то нашёптывает своим. Краем уха, я улавливаю его приблизительный смысл: «Пройдёте вот после этой уважаемой парочки».

Тоска по хамству

Помимо необыкновенной дисциплинированности, немцы покорили меня своей вежливостью, обходительностью и невероятной отзывчивостью. Всюду, куда бы я ни попадал и к кому бы ни обращался, везде находил отклик и готовность помочь. Я успел заметить, что это качество естественным образом передалось и бывшим нашим соотечественникам, довольно продолжительное время проживающим в Германии.

В один из вечеров, мы незаметно разговорились на эту тему со своими друзьями. Возможно, кому-то это может показаться странным, но меня рассмешило откровенное признание одного из местных товарищей, живописно описавшего свою поездку в Россию после десятилетнего «заточения» в бесконфликтной Германии.

– Ты знаешь, это так было весело! – делится своими впечатлениями Анатолий. – Стоим у одного из прилавков на рынке, перебираем овощи и вдруг слышим давно забытое: «Чего лапаете своим руками!» Ты не поверишь, но это так нас обрадовало и воодушевило, что мы с азартом приняли «правила игры» и тоже, на повышенных тонах: «А что тут такого?! Хочу – выбираю, я же не бесплатно собираюсь взять!» А продавец в ответ: «Хочешь – сразу покупай, не хочешь – проваливай отсюда!» Представляешь – как здОрово!

– Что «здОрово»? – не понимаю я, тупо уставившись на собеседника.

– Ну как же: это ведь, такой адреналинчик! – восклицает Анатолий и несколько секунд спустя сокрушённо поясняет. – Разве такое тут встретишь?

– Понимаю… – с грустью, наконец, доходит до меня. – Соскучились…

Инвалиды

Уже на второй день своего пребывания на немецкой земле, обращаю внимание на невероятно большое количество инвалидов. Надо отдать должное, для этой категории лиц предусмотрено всё: начиная от современных инвалидных колясок, оснащённых пультом управления (ну, просто, мини-автомобиль!) и заканчивая туалетами и специальными подъёмниками, позволяющими без посторенней помощи добраться до требуемого места.

Стоим на вокзале, в ожидании поезда на Кёльн и вдруг замечаем, как вдоль вагонов неспешно движется очередная инвалидная коляска. Пожилой старичок привычно нажимает на кнопки, а сзади его сопровождает сотрудник вокзала.

– Витя! – не выдерживаю я. – почему у вас столько много инвалидов?! У нас их практически не видно!

– Всё правильно. – спокойно разъясняет друг. – В отличие от немецких инвалидов, российские сидят дома.

Короткая справка из «Википедии»:

По оценкам ВОЗ (Всемирная организация здравоохранения) 2011 года, почти 15% населения во всем мире имеет инвалидность (что превышает сделанные ранее оценки ООН на 10%.

В 2002—2004 гг. в России 16,4% населения имели ту или иную степень инвалидности. Согласно официальной статистике, в России проживает около 10 млн инвалидов, по оценке Агентства социальной информации – не менее 15 млн.

Бусинка семьдесят пятая – Шоковая терапия

Статуя Свободы. Фото из «Википедии»

Наби относился к тому типу преуспевающих и удачливых людей, деловые качества которых могли раскрыться лишь в советскую эпоху. Являясь продуктом своего времени и не выделяясь чем-то особо примечательным, он, тем не менее, обладал исключительным обаянием, хорошо подвешенным языком и каким-то невероятным чутьём, позволяющим ему с поразительной лёгкостью располагать к себе чиновников всех мастей и устанавливать с ними тесные дружеские отношения. Его пронырливость (в хорошем смысле этого слова) и невероятная пробивная способность на пути к достижению поставленной цели, не могли не поражать современников и тех, кто лично его знал. Он был вхож во все существовавшие в то время «высшие круги», как принято теперь выражаться, «бомонда». Двери кабинетов больших начальников и сотрудников аппарата ЦК Обкома партии, открывались им чуть ли не лёгким пинком.

Являясь жизнерадостным по натуре, он ни на минуту не расслаблялся, проявляя кипучую деятельность и заражая своим оптимизмом всех, кто, так или иначе, соприкасался с ним. Идеи нескончаемым потоком низвергались из его светлой головушки, словно фонтаном, обдавая свежими искрами всех вокруг. Буквально, на ровном месте, из Ничего, он в короткое время мог сотворить Нечто, что повергало в изумление окружающих и знакомых. Одним словом, это был настоящий мотор, «вечный двигатель»… Его уникальные качества давно уже обросли в народе легендами и стали предметом весёлых историй, а его имя – нарицательным. Стоило кому-нибудь в городе проявить себя, осуществив какую либо удачную авантюру или реализовав оригинальную идею, как тут же, о нём могли с гордостью сказать: «Ну, прямо-таки, вылитый второй Наби!».