Чётки - Голиб Саидов

Версаль, похоже, это их «клондайк», поскольку такого количества туристов и автобусов мне ещё не доводилось видеть нигде. Но, даже если вам удалось мужественно прорваться сквозь их плотный кордон и добежать до своего автобуса, это вовсе не означает, что все трудности остались позади: они умудряются привлечь ваше внимание к сувенирам, просунув голову в салон и монотонно бубня скороговоркой свою заведённую пластинку:

– Брат! Братан! Братуха! Братишка! На, давай-давай, бэри-бэри, магныты!

И буквально через секунду:

– Ола! Луда! Танья! Юла! Марина! Наташка! Сестра! Сеструха! Сестрёнка! Давай, иди-иди, сюда, давай, быстрей!

Вскоре, создаётся впечатление, что мы находимся на цыганской барахолке. Весь салон автобуса наполняется весёлой аурой и пассажиры начинают откровенно хихикать. А ему хоть бы что: не обращая внимания на наш смех, он добросовестно делает своё дело, безостановочно перебирая свои мантры:

– Брат! Братан! Сестра! Сеструха! Давай! Сюда! Иди! Бери! Ира! Света! Надья!

– Про Валю забыл! – подтрунивает над вспотевшим несчастным мой сосед. – Валя хочет купить…

Наконец, водитель заводит мотор, дверь автобуса захлопывается перед самым носом чернокожего продавца сувениров и мы потихоньку трогаемся. Я гляжу в окно: наш коммерсант мгновенно сгребает в охапку свои пожитки и наперегонки с собратом несётся со всех ног к следующему автобусу.

«Чёрный Абдулла»

– Ах! Увидеть Париж и – умереть!

Именно это выражение периодически вылетало из уст моей жены, листая туристические каталоги или уныло уставившись в ящик, из которого восторженный телеведущий верещал про красоты Версаля и Елисейские поля, про богемную жизнь Монмартра и знаменитый Лувр.

Наконец, в один из отпусков, нам удалось погостить у друзей, проживающих в Германии. Неожиданно выяснилось, что есть возможность, совершенно спокойно купить недорогой трёхдневный тур и посетить столицу мировой моды. Чем мы, естественно, не преминули воспользоваться.

По возвращению в Висбаден, сидим у друзей за ужином и восторженно делимся своими впечатлениями. В основном, жена. Я же, дабы несколько заглушить этот пёстрый калейдоскоп впечатляющих картинок и невольно сравнивая увиденное с нашей серой действительностью, усердно налегаю на водочку и, находясь в некоей прострации, вполуха слушаю эмоциональный рассказ жены. Про Лувр, про Версаль, Елисейские поля, Мулен Руж…

Наконец, после третьей стопки, поймав короткую паузу, устало наклоняюсь к супруге:

– Лена, скажи: разве я тебя не любил? Разве я тебе не показал Париж? Почему ты не умерла?!!

Бусинка семьдесят девятая – Азбука бармена

Помнится, самое первое, что я сделал, очутившись за стойкой бармена, это составил огромный список, который был разбит на две колонки: в левой её части мною старательно были выведены корявым почерком русские слова и предложения. После каждой строчки следовал прочерк, то есть тире и … далее – было пусто. С этим листком я поочерёдно подходил ко всем нашим гидам с единственной просьбой – заполнить пробел в правой колонке. Соответственно, на разных языках.

– Зачем тебе это надо? – с улыбкой поинтересовалась одна из моих знакомых, которая работала с итальянцами.

– Как это, «зачем»? Должен ведь, я как-то изъясняться с иностранцами?– в свою очередь, удивился я.

– Нет, ничего, конечно, – смущённо ответствовала подруга, с трудом сдерживая свои эмоции. – Ну, например, вот здесь! – ткнула она указательным пальцем в строчку и, не выдержав, громко рассмеялась. – Или вот тут!

«Что Вы делаете сегодня вечером?» – прочитал я, стараясь сохранить невозмутимость.

«На сколько дней Вы приехали в Бухару?» – стояло чуть ниже.

«Давайте выпьем».

«Хотите узнать, как выглядит восточная спальня?».

И так, до самого конца списка…

Бусинка восьмидесятая – «Голубая луна»

худ. Т. Жердина «Ирис», батик 2000г

Тема так называемой «гомосятины» давно не давала мне покоя. По всей вероятности, только затем, чтобы выплеснув накопившиеся и накипевшие, благополучно её забыть. Во-первых, сразу же обозначу свою позицию: в отличие от многочисленных соотечественников, готовых «расстрелять этих п#дарасов без суда и следствия», я весьма сдержанно отношусь как к самому факту их существования, так и относительно общей оценки, даваемой обществом применительно к данному феномену. Можно даже сказать, вполне философски, поскольку, явление это известно ещё с до сократовских времён.

Как вы уже вероятно догадались, мне также не удалось избежать общения с отдельными представителями этой специфической прослойки населения. Несколько перефразировав стихи Маяковского («Ведь, если звезды зажигают – значит, это кому-нибудь нужно?»), я бы, поставил вопрос так: «Ведь, если подобный феномен существует с незапамятных времён, то – следовательно – ЭТО для чего-то дано нам»?! Не знаю и не хочу копаться – почему и зачем: возможно, как некий урок, может быть, в назидание… Да, мало ли? В конце концов, какая разница?! Есть факт! И он – налицо. И мне остаётся лишь, принять его как данность, как явление, возникшее помимо моей воли. Тем не менее, подавляющее большинство, с негодованием поспешит отделить себя, от этой «аномалии», поскольку, оно чтит какие-то моральные и этические нормы, выработанные и выстраданные человечеством на протяжении нравственной эволюции. Но, что такое «мораль», «нравственность», «этика» и прочее? Для кого-то – пустой звук, кому-то это кажется фикцией, заблуждением и т. д. Словом, тут – сколько людей, столько и мнений. Лично я, зафиксировал для себя три основных этапа, характеризующих эмоциональное отношение российского общества к данной проблеме: от сдержанного любопытства, восхищения, а затем – до неприятия, вплоть до жгучей ненависти. А посему, воздерживаясь от каких-бы то ни было однозначных оценок, всего лишь, постараюсь поделиться исключительно личными впечатлениями от тех встреч, что «подарила» мне Судьба. Таких историй было три.

Володя

«Пушистый светловолосый нежный ангел, по ошибке попавший в компанию чертей и дьяволят!» Вероятно, именно так можно обрисовать моего героя, работавшего в конце 70-х годов прошлого века в ресторане гостиницы «Бухоро», и его коллег-садистов, которые, плотоядно и завистливо щерясь на манящую аппетитную попку, вслух же, выражали полное презрение и откровенную неприязнь. Это уже потом, много лет спустя, вспоминая те далёкие советские времена, близкий приятель поведает мне жуткую историю: о том, как халдеи, «накачав» Володю изрядным количеством горячительного, всей командой, по очереди, «пропустят» его сквозь строй. А под конец, попытаются засунуть в задний проход несчастного бутылку из под минеральной воды. «Да, ну?!» – воскликну я, на что товарищ, в свою очередь, искренне изумится моей дырявой памяти, поскольку, об этой истории знала «последняя собака» в городе. Впрочем, в этом нет ничего удивительного, поскольку, мне и в самом деле, обо всём доводится узнавать последним. И я стал припоминать, как и при каких обстоятельствах произошло наше первое знакомство с этим парн… э-э, пардон: скажем так – с этой личностью.