Чётки - Голиб Саидов

Я с благодарностью посмотрел на свою сдержанную гостеприимную хозяйку и только крепко, по-дружески, пожал ей руку.

А уже вечером, находясь в чисто литовской аристократической семье, я мысленно хвалил себя за сообразительность: на мне был одет строгий тёмный, в еле заметную полоску, ненавистный мне костюм, хранившийся в единственном экземпляре, а ещё – по пути я догадался купить бутылку импортного коньяка и коробку шоколадных конфет в весьма эффектной упаковке.

Глава семейства – дедушка, с независимым гордым лицом и прямой осанкой – сидя в кресле, крепко сжал мужественную руку азиатского собрата по несчастью, также страдающего от деспотического тоталитарного режима. В этом его молчаливом акте я явственно прочитал дружественную солидарность и надежду на скорое освобождение, и независимость наших народов.

Ужин прошёл в типично прибалтийской манере: торжественно, строго и немногословно, с малозначительными репликами. Когда моё испытание подошло к концу и я, пожав уже на прощание руку старику, вышел на улицу, то непроизвольно выдохнул от облегчения. Аста несколько виновато опустила свои глаза. Неплохо изучив меня, она прекрасно видела и понимала, какие двойственные чувства я испытывал в тот момент. Наконец, вновь глотнув свежий воздух улицы и свободы, я грустно улыбнулся ей и задумчиво произнёс:

– Кто его знает, а может быть дедушка твой и прав?

Лабас вакарас

– Лабас вакарас («Добрый вечер») – нежно шепнул я в трубку.

– Лабас вакарас, – словно эхо отозвался на мое приветствие приятный женский голос на другом конце провода.

– Простите, – продолжил я по-русски, – не могли бы вы мне посоветовать самый лучший ночной бар Вильнюса?

Мне на выбор было предложено несколько адресов с заманчивыми и интригующими названиями. Среди прочих, числились также «Дайнава» и «Эрфурт». Я выбрал «Эрфурт» и… как всегда ошибся. Мне следовало выбрать самый молодёжный и демократичный бар «Дайнава». «Эрфурт» же, оказался хоть и самым дорогим на тот момент ночным заведением, но с солидным контингентом, включая почтенную в возрасте публику. Но это уже я узнал, как всегда, поздно.

– Вы будете один? – спросил меня все тот же голос. На мой утвердительный ответ, меня заверили, что постараются (если я не возражаю) подобрать мне такую же одинокую соседку по столику.

– О-о! Да, конечно же, да! – вырвалось у меня изнутри, обалдевшего от такого учтивого сервиса. «Даже – два!» – чуть не выкрикнул я, после некоторого замешательства, дабы подстраховаться и быть уверенным, что предвкушаемый вечер пройдёт «без облома», но на том конце уже послышались короткие гудки.

По означенному адресу я явился на целых сорок минут раньше положенного времени. Меня вежливо попросили подождать некоторое время в холле, однако «дикому мустангу среднеазиатских прерий» было невтерпёж, поскорее вкусить ночной жизни Вильнюса, а потому, увидев соседнюю дверь с надписью «ресторан», я рванулся со всех копыт туда, в надежде с пользой переждать оставшиеся полчаса.

Почти все места оказались заняты и лишь за одним столиком сидел молодой человек, который на мой вопрос: «Свободно ли?», утвердительно кивнул головой. Я тут же заказал графинчик водки, литовские цепеллины и уже через десять минут мы были с моим новым знакомым «неразлучными кровными братьями». Я даже не заметил, как прошёл час, а затем ещё полчаса. Внезапно взгляд мой упал на карточку-билет, приобретённый мною накануне и я вдруг с ужасом вспомнил, что мне давно пора быть уже в баре.

В ответ на мою барабанную дробь, дверь открыла симпатичная девушка в униформе, с красным фонариком в руках и сокрушённо качая головой, взволнованно произнесла с характерным прибалтийским акцентом:

– Поже мой, куда Фы пропали? Фаша сосетка уже тавно нервничает, и я не могу теперь гарантировать – как она себя теперь поведёт. Итёмте, я провожу Фас к столику.

Взяв меня за руку и подсвечивая перед собой красным лучиком, она протащила меня сквозь кромешную мглу, почти через весь зал, поднимаясь по ступенькам куда-то наверх. Наконец, когда мои глаза немного пообвыкли к интимному полумраку, я с трудом разглядел перегородку, отделяющую нас от остальной части посетителей. За столиком, обиженно надув губки, сидела достаточно взрослая, но не утратившая своих очаровательных и аппетитных форм, дама. Едва взглянув на мою пьяную рожу, она резко отвернулась, уставившись на сцену. Там уже почти два часа шло какое-то действо, что-то вроде стриптиза.

Вечер был безнадёжно испорчен и я, чтобы хоть как-то сгладить свою вину и компенсировать моральный ущерб, нанесённый моей соседке по столику, заказал бутылку шампанского и, пригубив для приличия несколько капель этого непонятного для меня вина, через некоторое время, вновь покинул свою гостью, шепнув ей на прощание: «Ачу.»

В ресторане, не найдя за нашим столиком своего «другана», я заказал с горя ещё один графинчик водки и, нажравшись до неприличия, стал оплакивать свой неудавшийся вечер, тщетно пытаясь поймать вилкой скользкий и давным-давно остывший кусок цепеллина.

Бусинка семьдесят вторая – Попугай, говорящий на русиш…

В гостях у немецких друзей: вид с балкона. Вмсбаден, 2012 г. Фото автора.

К моим немецким друзьям, проживающим в Висбадене, приехал в гости их старый знакомый из Киргизии. Понятное дело: торжественный приём с обильным возлиянием спиртного, настоящий узбекский плов, нетерпеливые расспросы и бесконечная беседа до глубокой ночи. Наутро, перед тем, как отправиться на работу, хозяева оставляют на столе записку, где в числе прочих пунктов, просьба – не забыть, покормить их домашнего питомца – зелёного попугая ару по кличке Жора.

С трудом продрав глаза после вчерашнего застолья, ничего не соображающий гость долго изучает содержимое листка, после чего, первым делом собирается накормить попугая. При попытке заменить воду в поилке, он второпях забывает захлопнуть дверцу клетки, в результате чего, экзотическая птица оказывается на свободе. Сделав пару кругов внутри гостиной, она вылетает на балкон и издав прощальный скрежет, исчезает в небесной синеве. Вмиг протрезвевший гость, хватается за сердце, с ужасом представляя, ЧТО он скажет хозяевам. Однако, понимая, что медлить нельзя и необходимо что-то срочно предпринять, наспех натягивает штаны, пулей выбегает на лестничную площадку и принимается барабанить в первую попавшуюся соседнюю дверь.

Педантичный сосед-немец, привыкший к тому, что за всю сознательную жизнь никто не смел нарушать его привычный режим, распахивает дверь и с неподдельным интересом вперивается в это чудо.