Пробуждение - Тина Дженкинс

— Заряда осталось на семнадцать миль. Пора перезарядить аккумуляторы, — проговорил откуда-то из-под приборной доски мягкий, бархатистый голос робота.

Гарт провел Ната через изысканно красивый сад, в котором росли кактусы и ползучие растения в горшках. Их цветы наполняли ночной воздух своим тонким ароматом. В дальнем конце сада виднелась стена дома, из глубоко утопленных окон которого лился золотистый свет.

Перед самой дверью Гарт внезапно остановился:

— Должен тебя предупредить, Нат: моя жена все знает, но дети думают, что ты — мой коллега по работе. Мне показалось, им пока не стоит ничего объяснять. Кстати, в доме шлем можно снять…

Жену Гарта Клер они застали в кухне. То, как она выглядела, сразу пришлось Нату по душе. Казалось, все в ней чуть больше, чем нужно: мощные скулы, крупный, широкий нос с заметной горбинкой, полные губы. Почему-то Нату было приятно узнать, что Гарт заполучил себе в жены женщину столь героической наружности.

Гарт и Клер тепло поцеловались. Потом Клер повернулась к Нату и, взяв его за руку, сказала:

— Наконец-то вы приехали… Мне давно хотелось на вас взглянуть, ведь вы — настоящая звезда! — Она внимательно осмотрела его, словно желая удостовериться, что у него ничего не сломается, и крепко обняла.

— Как поживаете, Нат?

Нат улыбнулся:

— Мне кажется, неплохо…

Гарт тем временем схватил со стола кусок хлеба, какой-то подозрительный помидор и, торопливо затолкав все это в рот, стал жевать.

— Но я умираю с голода! — возразил он, заметив изменившееся лицо жены. Клер еще больше нахмурилась, а Нат, исподтишка наблюдавший за обоими, невольно позавидовал подобному проявлению интимности. Шутливые перепалки из-за какой-нибудь мелочи были, по его мнению, неотъемлемой частью счастливой семейной жизни.

— Помидоры я приготовила для салата! — строго напомнила Клер.

— Ничего, как-нибудь! — весело откликнулся Гарт.

— Я прошу вас извинить моего мужа, — повернулась Клер к Нату. — Он бывает таким невоспитанным!

— У вас прекрасный дом, — проговорил Нат, пытаясь отвлечь Клер и Гарта от их счастья. — И такой уютный!

— Спасибо. Насколько мне известно, ему лишь немного недостает, чтобы стать историческим памятником. Этот дом построен еще в 1986 году… Гарт, можешь сделать мне одно одолжение? — добавила она тоном, не допускавшим никаких возражений.

Рука Гарта с зажатой в ней хлебной коркой остановилась на полпути к губам.

— Какое? — настороженно спросил он.

— Поговори с Сьюзен. Она что-то не очень хорошо себя чувствует.

— Сьюзен — моя дочь, — пояснил Гарт, намазывая на остатки хлеба творожистую белую массу (поразмыслив, Нат пришел к выводу, что это какая-то разновидность сыра). — Ей тринадцать лет, и у нее рак. Несколько недель назад у нее появились характерные злокачественные новообразования в брюшной полости, на спине и в печени. Инвазивный штамм… — добавил он совершенно обыденным тоном, и это поразило Ната больше всего. В его время подобный диагноз означал смертный приговор, но Гарт говорил о болезни, вызывавшей у современников Ната иррациональный, чуть ли не суеверный ужас, без каких-либо иносказаний, недомолвок и умолчаний.

— И… что вы собираетесь предпринять? — нерешительно спросил он.

— Вы помните ингибиторы роста сосудов? Они, кажется, появились как раз в ваше время.

— Только как одно из многих разочарований, — сказал Нат. — А ведь на них возлагалось столько надежд.

— И эти надежды оправдались! — Гарт поднял вверх указательный палец. — Мы до сих пор используем их для лечения опухолей. А с измененными клетками отлично справляются моноклональные антитела. Разумеется, методику лечения приходится определять индивидуально для каждого конкретного случая, но это совсем не так трудно, как может показаться. В этом нам помогают диагностические компьютеры — замечательные машины, которые обрабатывают результаты биопсии и гистологических тестов и выдают специальные рекомендации для производства лекарственных препаратов, приспособленных для борьбы именно с этой разновидностью болезни на ее конкретной стадии. Когда-нибудь я покажу вам, как они работают; вам это должно быть интересно.

— В настоящее время, — вмешалась Клер, — Сьюзен нужны не лекарства, а чтобы родной папочка обнял ее и немного подбодрил.

— О'кей. Извини, Нат, я сейчас вернусь, — сказал Гарт и вышел, оставив Ната и Клер в кухне.

— Вкусно пахнет! — заметил Нат, чтобы поддержать разговор.

— А как же! Ведь мы ждем в гости очень важных персон.

— Это кого же?

— Во-первых, вас. Кроме того, собирались заехать Рик и Персис. Они не часто у нас бывают — мы слишком обыкновенные.

Нат улыбнулся:

— Муж Персис тоже работает в «Икоре»?

— Рик? Да, конечно. Разве вы с ним не знакомы?

— Насколько я помню — нет. Впрочем, моя память частенько меня подводит.

— Рик Бандельер — директор всего здешнего филиала. Благодаря чему ему удалось пристроить Персис в проект «Пробуждение».

— Мне очень повезло, что Персис работает со мной, — сказал Гарт, появляясь в дверях. — И даже если Рик ее «пристроил», как ты выражаешься, я готов от души поблагодарить его за это.

Следом за ним в кухню вприпрыжку ворвался девятилетний сын Баннерманов Чарли. Последней вошла Сьюзен. Судя по припухшим глазам, она недавно плакала, и Гарт обнял ее за плечи.

— Наш мистер Грей пропал, и вы должны помочь нам найти его! — выпалил Чарли, не переставая скакать.

— Это наш кот, — пояснил Гарт. — Он часто забирается далеко в пустыню, что довольно безрассудно с его стороны, учитывая количество проживающих по соседству койотов. А что, Нат, может быть, вы действительно сходите с нами?

— А для этого нужно надевать шлем?

— Да, обязательно.

Выйдя из дома, они двинулись по грунтовой дороге в сторону, противоположную въездным воротам. Вскоре перед ними замаячили резкие очертания скалистых холмов. Где-то вдали завывали койоты. Чарли убежал далеко вперед, и Нат различал его в полутьме только благодаря светлым брюкам. Чем больше сгущались вечерние сумерки, тем сильнее охватывало его чувство нереальности происходящего. Казалось, в том, что он отправился разыскивать пропавшего кота, нет ничего странного, и все же Ната не оставляло какое-то смутное беспокойство. Ни на секунду он не забывал, что Баннерманы — другое поколение, хотя при иных обстоятельствах это милое, неплохо обеспеченное семейство, принадлежащее к среднему классу, показалось бы ему до тошноты банальным. Должно быть, именно обыденность, банальность того, что он считал невозможным, и действовали на него столь сильно.