Пробуждение - Тина Дженкинс

Нат молчал. Он не знал, что тут можно сказать.

— Ты — чудо, Нат. Феномен. Взгляни на себя с этой точки зрения. Прекрасная новая жизнь появилась там, где было два безжизненных тела. Ты упорен, сдержан, и у тебя сильный характер. Я знаю, что для мужчины этого обычно достаточно, но… Тебе, Нат, недостает только одного. Ты должен повернуться к нам, протянуть руки нам навстречу… Мы ждем, Нат, и мы готовы подставить наши плечи, чтобы помочь тебе. Ты потерял жену, и эта потеря останется с тобой навсегда, но с другой стороны, ты вернулся в мир, ты жив, и у тебя новое тело. Ты только посмотри на него, посмотри и подумай о том, что ты мог бы совершить. Сдаться сейчас, добровольно уйти в небытие, из которого ты только недавно был возвращен, — это… это просто расточительно и глупо! И недостойно. Попробуй жить, Нат, просто жить, и ты увидишь, что не все так плохо, как тебе кажется. И еще… Мы не в состоянии контролировать силы, которые унесли уже многих: вне зависимости от своего желания ты можешь умереть завтра, через месяц, через год… Поэтому, пожалуйста, постарайся с пользой прожить то время, которое у тебя еще осталось!

Наклонившись, Карен отвела со лба Ната упавшую на него прядь волос, прижала его к своей груди, и он услышал, как громко стучит ее сердце и как ее слезы просачиваются сквозь его больничный халат и жгут кожу, будто расплавленный свинец.

Фред снял пиджак и опустился на койку в номере дешевого мотеля, где он остановился. Мозг его лихорадочно работал: Фред пытался накрепко запомнить каждое слово, каждую фразу из разговора, который только что состоялся у него в «Пальяччи». Разумеется, он захватил с собой микродиктофон, но по какой-то причине записалась только половина беседы, и теперь он в панике делал торопливые заметки в блокноте, стараясь ничего не пропустить.

Ресторан, который порекомендовал ему филиппинец, оказался самой обыкновенной забегаловкой, приютившейся в подвале административного здания неподалеку от башни «Икора». Его выкрашенные черной краской стены, отсыревший темно-красный ковер на полу, отделанные черным кожзаменителем кабинеты и лакированные столы отдаленно напоминали те немногочисленные питейные заведения в Лас-Вегасе, которые еще не успели закрыться. На каждом столике теплилась красная электрическая свеча, ковер под ногами казался липким, как начавшая подсыхать глина, а в ноздри лез назойливый, чуть сладковатый запах дешевых спиртных напитков. Короче, обстановка ресторана «Пальяччи» разом оскорбляла все пять чувств Фреда, однако то была единственная ниточка, способная привести его к «Икору», и он дал себе слово, что не будет обращать внимание на неудобства. Заняв место в дальнем конце длинной, обитой все той же искусственной кожей стойки бара, Фред стал терпеливо ждать, когда же появится его филиппинец.

Имя Монти Арчибаля Фред обнаружил в икоровских списках персонала, когда предпринял расширенный поиск материалов по этой компании. То же самое имя стояло под фотографией молодого человека, который, глуповато улыбаясь в объектив, был снят вместе с несколькими местными чиновниками на прошлогодней церемонии открытия фестиваля рождественских световых фантазий. Как видно, парень серьезно увлекался этими самыми «световыми фантазиями» (что бы это ни означало) и не пропускал ни одного фестиваля. Фреду потребовалось совсем немного времени, чтобы выяснить: накануне открытия все свободное время Монти Арчибаль проводил в парке, налаживая подсветку своей скульптуры. А поскольку делать это можно только поздно вечером или ночью (к тому же днем у сотрудника «Икора» свободного времени наверняка нет), Фред без труда вычислил не только место, но и час, когда он мог без помех поговорить с мистером Арчибалем. Все остальное было делом техники. Приехав в Феникс, Фред отыскал парк, где готовился фестиваль, и, затаившись в полутьме, стал терпеливо ждать, когда появится добыча.

Фред был уверен — Монти не преминет прийти в ресторан и попытаться выяснить, что именно может предложить ему медицинский директор конкурирующей фирмы, но парень почему-то не появился. В результате Фреду пришлось просидеть в этой вонючей дыре несколько часов, стараясь не напиться вдрызг и в то же время не возбудить у окружающих никаких подозрений. Ему даже удалось перекинуться несколькими словами с двумя младшими служащими «Икора», которые заглянули в бар пропустить по стаканчику, но оба почти сразу ушли. К счастью, Фред успел заметить, как они поздоровались с входившим в бар высоким негром с иссиня-черной кожей.

— Привет! — сказал Фред, когда негр тяжело опустился на табурет неподалеку от него. — У тебя, видать, выдался тяжелый денек.

— Можно сказать и так, — со вздохом откликнулся тот. Было в этом вздохе что-то такое, что заставило Фреда насторожиться.

— Тогда позволь мне угостить тебя какой-нибудь болтушкой. Что бы ты хотел выпить?

— «Крейф».

— Два «крейфа», приятель! — велел бармену Фред. «Крейф» представлял собой обогащенный натуральными протеинами и витаминами напиток, одна порция которого содержала достаточно питательных веществ для целого дня работы. Стоил он довольно дорого, и Фред знал, что может элементарно потерять деньги, но сознательно шел на риск. Столь широкий жест не мог не развязать чернокожему язык. Вопрос в том, знает ли он что-нибудь интересное.

— Как тебя зовут? — спросил Фред.

— Окори Чимве. А вас?

Фред вручил негру еще одну поддельную визитку, и они некоторое время болтали о всякой ерунде. В частности, Фред узнал, что Окори был нигерийцем и что он приехал из Африки совсем недавно. Крупный, мускулистый, с черной, как гуталин, кожей, решительной челюстью, узким, как у европейца, носом и тонкими чертами лица, он наверняка не был простым уборщиком. Скорее всего — санитар, подумал Фред. Или даже медбрат.

— Так почему у тебя был тяжелый день? — спросил он, выбрав подходящий момент.

— Теперь у меня все дни будут тяжелыми, — вздохнул Окори. — Меня уволили.

Фред насторожился. Удача сама плыла к нему в руки.

— Вот как? Кто же тебя уволил? И откуда?

— Я работал в «Икоре»… — Окори снова вздохнул. Только теперь Фред понял, что чернокожий сильно расстроен и подавлен свалившейся на него неудачей.

— А-а, наши конкуренты… — протянул он небрежно.

— Угу. — Окори кивнул.

— А за что тебя уволили?

— Да ни за что! Правда, ни за что… Такие уж в «Икоре» порядочки. Сначала нас заставляют работать как каторжных, а потом увольняют, придравшись к пустяку. Один маленький промах, и готово: я — безработный. — Окори крепко обхватил стакан своими длинными, почти аристократическими пальцами.