Богатые мужчины, одинокие женщины - Петти Мессмен

Совершенно измучившись, она даже несколько раз проезжала мимо его дома, видела его дочь и сына, которых узнала по фотографии к статье, посвященной его семье, надеясь, что визуальный контакт натолкнет ее на какую-нибудь продуктивную идею. Со смехом она представляла, как они будут говорить ей «мама». Забавно. Она также сходила в несколько ресторанов, в которых он часто бывал: «Пальмовая ветвь», «У Мортона» и «У Джимми», надеясь увидеть его там, хотя еще и не готовая к тому, чтобы позволить ему увидеть себя.

Звонок в дверь заставил Пейдж очнуться. Она взглянула на часы и удивилась, как много прошло времени. Джери Данфи давно закончил и его заменили Люси, Рики, Этель и Фред, кричащие друг на друга в фильме «Я люблю Люси».

Звонок зазвенел во второй раз, и она спрыгнула с кушетки, чтобы открыть дверь. Наверное, это Марк приехал на обед, и как было бы замечательно, если бы он привез пиццу. Учитывая то, как развивались события на кухне, она, возможно, умудрилась бы сжечь даже пищу богов.

Зная Марка, можно было также предположить, что он предусмотрительно заедет в «Робин Роуз Айс Крим» и возьмет пинтовый контейнер их несравненного шоколадно-малинового мороженого на десерт. Как раз кстати…

– Ну, как, он поднялся? – осведомился Марк с шаловливой улыбкой, когда она открыла ему дверь.

Предсказанный пакет «Робин Роуз» был водружен на коробку с пиццей.

– Не так высоко, как это, – пошутила она, когда он игриво потерся о нее, поднимая обед над ее головой, чтобы пройти в дверь.

Великолепный аромат пиццы соблазнительно плавал в воздухе.

– Нет? Это очень плохо. Я как чувствовал, что твой эксперимент сорвется.

Пейдж ухмыльнулась, обхватив ладонями его чудное детское лицо.

– Я уверена, что ты все знал заранее.

– Может быть, это не так важно… – пробормотал он, целуя ее в кончик носа и переходя к шее, – ты же знаешь, что-то поднимается, а что-то… нет.

– Да?

– Серьезно. – Его голубые глаза сияли ей из-за стекол очков.

Желая увести разговор подальше от Ники, она пробежалась розовым пальчиком по ямочке на его щеке и спросила:

– Как сегодня прошли занятия?

– Ты должна как-нибудь поприсутствовать, поучиться, что делать со всеми теми деньгами, которые надеешься однажды заполучить.

– Да ладно, мы оба знаем, что для этого мне не нужны никакие курсы экономики… – Пейдж попыталась носком теннисной туфли перекинуть бантик его шнурков на другую сторону, не желая обращать внимания на его сарказм. – Я точно знаю, что с ними делать, – уверенно заявила она.

– Мой курс направлен на то, чтобы их преумножить, а не на то, как истратить.

– Тогда почему же ты сам не занимаешься этим, вместо того чтобы учить других.

– Зачем? Ты выйдешь за меня замуж, если я буду заниматься именно этим? – спросил он с вызовом, придавив кончиками своих туфель ее ступни и целуя в губы.

Затем он отпустил ее и направился в сторону кухни.

– Все зависит от того, сколько это займет у тебя времени, – легкомысленно ответила она, догоняя его. – Ты же знаешь, у меня не так много времени.

– Боже мой, какая же ты циничная сучка, – сокрушался Марк, тщательно подбирая интонацию в соответствии с ее тоном.

– Почему? Из-за денег? Или из-за времени?

– Возможно, и из-за того, и из-за другого.

– Просто я поступила с тобой честно, – защищаясь парировала она, проскальзывая вперед, чтобы открыть дверь кухни.

– Чрезмерно, – подчеркнул он, кидая взгляд на рекламу подстилок для кошек Джонни Кет, которая шла по телевизору, и засовывая пакет в морозилку.

Чувствуя себя более виноватой, чем ей хотелось бы, Пейдж наблюдала за тем, как он вынул пиццу из картонной коробки, положил ее на противень и с шумом задвинул в одну из печек, искоса глядя через очки на терморегулятор. Она знала, что этот жест скорее означал злость, чем плохое зрение.

– Тебе было бы лучше, если бы я лгала? – спросила она с огорчением.

– Мне было бы лучше, если бы ты легла, – проворчал он, грубо прижимая ее к гранитной крышке стола и нежно лаская ее грудь.

Она подозрительно посмотрела на него, а затем пробежала пальцами по упругим мышцам его спины и вздохнула. Их отношения становились все более и более запутанными. Предполагалось, что они не будут увлекаться, и все же это произошло.

Марк все более и более проявлял собственнические тенденции, хотя и отрицал это, продолжая настаивать, их отношения были как раз такими, какими установила их Пейдж: для развлечения, для дружбы, для чудесного секса и просто для того, чтобы было весело.

Но теперь она должна была признать, что для нее это тоже нелегко. Если бы она тщательно не опекала свои чувства, то запросто могла бы позволить себе тоже глубоко увлечься им. Она сходила с ума от его внешности, ума, от его умения любить, от всего, кроме его финансового положения и очевидного отсутствия напористости. Больше не было никого, с кем бы она могла беседовать так же, как могла это делать с Марком. Рядом с ним она чувствовала себя самой собой. Он был вне критики.

Чтобы удержаться и не влюбиться в него, ей потребовалась вся сила воли, весь опыт ее ничтожных, болезненных, бесперспективных романов и весь тот цинизм, который она вынесла из них.

Она продолжала спрашивать себя: хотела ли она прожить так остаток своей жизни? Скудное существование на профессорское жалованье в крохотной арендуемой квартирке. Мечта о такой жизни, какая досталась Кит, лопнет, как мыльный пузырь. Нет. Решительно нет.

Увлечение пройдет. Фантастический секс тоже. Возможно, он будет наставлять ей рога со своими милыми студенточками. Если Ники будет ее дурачить, то за это, по крайней мере, будет заплачено.

– Послушай, Пейдж, я был неправ, – извинился Марк. Его руки снова и снова ласкали ее грудь, вызывая возбуждение. – Я рад, что ты поступила со мной так чрезмерно честно, – сказал он, снимая очки и потирая глаза, как будто в них что-то попало – Может быть, именно это мне нравится в тебе больше всего.

– Нет, это я должна извиняться, – прошептала Пейдж. – Я не знаю, Марк, может быть, это неправильно, может быть, я поступаю нечестно, – она вздрогнула от его прикосновения, – может быть, мы больше не должны видеться, – выдавила она из себя, надеясь на его возражения и не представляя себе, что будет делать, если их не последует.

Она не знала, что и подумать, когда он промолчал, снова прижимаясь своими губами к ее, на этот, раз еще сильнее, их языки столкнулись, поцелуй набирал силу, тела сплетались все плотнее и плотнее, пока мир, казалось, не перевернулся вверх тормашками. Дрожь пробежала по ее спине, когда он с видом собственника стал вытаскивать ее рубашку из джинсов, тем же движением расстегивая бюстгальтер, пока его руки не прикоснулись к шелковистой полноте ее груди.