Мечи и темная магия - Стивен Эриксон

Оттолкнул девушку и рванулся вверх по бамбуковым ступенькам. Услышал, как она закричала, и почувствовал, что ее вес прибавился к весу его туловища, поднимающегося по лестнице.

Бревенчатый дом оказался одним большим пустым пространством. Когда он вошел, несколько человек постарше подняли на него взгляды, но, за исключением их, мало кто из обитателей строения оказался старше четырех лет. Большинство было детьми.

Девушка ударила его в спину. Он не обратил внимания на удар: зажужжал в руке голодный меч, завыла охваченная голодом Чигаачик. По бараку пронесся порыв ветра, и Полоумный Волк почувствовал, как повеяло можжевельником.

Восседающий на высоком сиденье Гешкель посмотрел вниз, на Полоумного Волка, и улыбнулся.

— Ты справился, — заметил он. — Меч у тебя.

— Да, у меня, — ответил Полоумный Волк. — А где моя спутница?

— Она в безопасности. В тюрьме. Но ты выполнил лишь половину порученного тебе дела.

— Вы отправили меня за мечом, ничего больше не приказывали.

— Тут что-то не так, — подал голос один из присутствующих, — ведь он должен бы…

— Да, должен, — согласился Гешкель. — Носящий меч должен стать вместилищем Кдш.

— А, ну так Кдш тоже здесь, — произнес Полоумный Волк, вздымая клинок.

Гешкель ехидно улыбнулся:

— Не знаю, что за колдовство мешает богу вступить в твое тело, но это оружие не способно причинить вред ни одному из нас.

— Не могу не согласиться, — признал Полоумный Волк.

И отбросил клинок в сторону.

«Кровь богов… — вздохнула Чигаачик в тот момент, когда Полоумный Волк перешагнул через мертвое тело. — Совсем как младенцы. Выпусти меня еще разок, вернемся, посмотрим, что такого нашел в девственницах Кдш».

Полоумный Волк даже не удостоил Чугаачик ответом, лишь обессиленно покачал головой.

«Ты никогда таким раньше не был, сладенький. В этом уже было больше тебя, чем меня».

— Согласен.

«Но почему?»

— Тебе не понять, — ответил Полоумный Волк.

«Но ведь раньше мы убивали детей. И делали такое, что даже не снилось этим жалким получеловекам».

— Это верно, — согласился Полоумный Волк. — А теперь — спать.

Справиться с ней получилось легко, потому что в этот раз она насытилась. И когда Чугаачик убралась восвояси, он по-прежнему ощущал ее неподдельное изумление.

Чтобы освободить Ину, пришлось убить одного стражника. Ина смотрела на желтоватую кровь, пропитавшую одежду Полоумного Волка и залившую ему лицо, покачала головой:

— Ты все-таки отпустил ее… Ну и к чему было столько разговоров?

— Разумеется, я сделал это, чтобы спасти тебя, — нашелся Полоумный Волк.

— Ложь! — возразила она. — Но мне нравится. — И, потянувшись всем телом навстречу, поцеловала его.

Полоумный Волк искупался в том же пруду, где и раньше, затем напялил на себя одежду, украденную с бельевой веревки где-то на окраине города. Ближе к полуночи они оказались на окраине долины. На север, на восток и на запад уходили незнакомые горы и лощины.

— Ну и куда пойдем? — спросила Ина.

В темнеющем небе Полоумный Волк различил одно из созвездий, которое в его народе прозвали Близнецами, и нашел по нему звезду по имени Йект Кбен, Очаг, — звезду, которая никогда не движется. Затем указал чуть правее звезды.

— Что там? — спросила Ина.

— Дом, — ответил он.

МАЙКЛ ШИ

Руб, мастер-колорист

(перевод Е. Королевой)

Майкл Ши, ирландец по происхождению, родился в Лос-Анджелесе и в детстве часто бывал в Венис-Бич и Болдуин-Хиллз, где можно наблюдать жизнь природы. Еще учась в старших классах, он начал заниматься на подготовительных курсах Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе и поступил в Беркли, чтобы изучать живую природу. Он дважды автостопом объездил США и Канаду и в мотеле на Аляске случайно увидел потрепанную книжку «Глаза чужого мира» Джека Вэнса. В результате в 1974 году появился его первый роман «В поисках Симбилиса» («А Quest for Simbilis»), официальный сиквел к роману Вэнса. Затем Ши выпустил несколько произведений малой формы, юмористических и «ужастиков», которые публиковались в «Magazine of Fantasy and Science Fiction», среди них был и рассказ «Аутопсия» («The Autopsy»), получивший премию Небьюла. В 1982 году вышел роман «Ниффт Проныра» («Nifft the Lean»). Классическое произведение в своем жанре, роман получил Всемирную премию фэнтези. Позже было написано продолжение: романы «Гнездо горной королевы» («The Mines of Behemoth») и «Восьмая нога бога» («The A’rak»). В числе прочих работ романы «Цвет вне времени» («The Color Out of Time»), «Яна, или Прикосновение неумирающего» («In Yana, the Touch of Undying»), сборники рассказов «Полифем» («Polyphemus»), «Аутопсия» и другие.

О многокрасочный Геликс! Радужный водоворот, яркий лабиринт суетливых улиц и цветных построек, поднимающихся по спирали к вершине невысокой горы или высокого холма, тоже именуемого Геликсом. Город лежит в нескольких милях от Каркман-Ра, самого оживленного порта планеты, движителя торговли всего Агонского моря.

Все склоны Геликса застроены горделивыми дворцами и особняками, и их горящие на солнце черепичные крыши и яркие стены сверкают, словно бесчисленные грани невероятного драгоценного камня, выступающего из почвы. Потому что цвет в Геликсе значит много. Вообще-то, на всем архипелаге Эфезиона щегольство и всякого рода рисовку возводят в культ — Базар Южного Полушария, вот как называют эти острова, — однако в Геликсе краски воистину не ведают границ, не знают удержу. Устремленная к небу, поскольку город раскинулся по склонам горы, каждая постройка здесь на виду и старается заявить о себе. Это просто праздник красок.

Таким увидел город Бронт Безжалостный, когда осенним утром топал вверх по закрученным спиралью улицам, пробираясь между подводами и наемными фургонами, колесницами и рикшами. Будучи тундровым джаркеладцом, человеком, рожденным для войн и набегов, Бронт глядел на ошеломляющий Геликс, ощущая легкое смятение от переизбытка деталей. Куда ни посмотри: если карниз, то с затейливой резьбой, если окно, то с красочной рамой, а если дверь — непременно с пилястрами или обшитая панелями… и, главное, все излишества старательно выкрашены, каждое в свой оттенок.

Оттенки красок служили темой и всех разговоров, долетавших до ушей воина, — только краски тут и обсуждали. До Бронта из толкающейся толпы доносились такие обрывки бесед:

— …понимаешь, балки терракотовые, стенные панели абрикосовые, а все филенки цвета мов[7]!

— Цвета мов? Да ты смеешься!

— Чистейшая правда, даю слово!