Мечи и темная магия - Стивен Эриксон

— Так эти девственницы — дочери Кхул?

— Те люди, что направили тебя сюда, — они сыновья Кдша. И в жертву они должны получить дочерей Кхул. Я привела сюда тех дочерей, что еще сохранили девственность, чтобы спасти их от жертвоприношения.

— А я бы придумал для спасения девственниц способ получше, — произнес Полоумный Волк. — Все дело в девственности, правильно? Ну так, значит, если в жертву годятся одни лишь девственницы, то…

В воздухе с внезапной силой что-то хлестнуло, и взор Полоумного Волка раскрылся: его уволокло в подозерье. Руаэрь оказалась горящей головней, узлом в самом центре переплетений жил богини, и богиня была повсюду вокруг них: полуоформившаяся женщина, обнаженная, искалеченная. И взгляд ее был полон безумной ярости.

Видимое спокойствие Руаэрь исчезло. Вместо него появилась ярость, хлещущая наружу.

— Постой…

— Ты такой же, как все они, — тихо, сдержанно произнесла Руаэрь. Но в голосе ее ничто уже не напоминало о рассудительной старушке. — Они не убивают девственниц, а насилуют их точно так же, как подучили Кдша изнасиловать Кхул, точно так же, как им приходится насиловать теперь, чтобы сохранить себе молодость.

— Но в чем дело? — удивился Полоумный Волк, отшатнувшись назад. — Я же просто пошутил, ведь я бы никогда не…

«Слишком поздно! — осклабилась Чугаачик. — Старуха уже одержима Кхул».

— Ты так и поступал! — воскликнула Руаэрь. — То, что ты совершил… теперь я вижу, какие поступки!

Старуха поперхнулась, и ее глаза закатились.

Полоумному Волку не оставалось ничего, кроме того что он совершил. Он бросил свитую петлю из лозы, чтобы та захлестнула шею Руаэрь. Пораженная старуха выкатила глаза: Кдш входил в нее по выступающей вене, выискивая Кхул. Не важно, была ли Кхул безумна или нет, но богиня тотчас оценила опасность и мгновенно разорвала связь. К тому времени Полоумный Волк успел промчаться мимо колдуньи и ухватиться за меч.

Обернувшись, увидел, как пылает божественной силой Руаэрь, и понял, что если бы не Чугаачик, то он давно бы уже оказался мертв. Тяжело дыша (в костях начинало жечь), он бросился на старуху, вонзая меч в глубину тела, как раз под кость грудины. Руаэрь повисла на клинке, ее взгляд постепенно успокаивался.

— У тебя получилось, — призналась она. — Ты — чудовище! Ты не понимаешь, что…

Но тут же потеряла сознание, присутствие Кхул ослабло, и старуха сползла с меча.

— Я же просто пошутил, — вздохнул Полоумный Волк.

Попробовал отбросить клинок, но в голову будто напихали саранчи, а ноги самопроизвольно задергались.

И он зная: Руаэрь права, в него вошел Кдш.

«Он пытается заставить тебя идти», — произнесла Чугаачик. Голос ее прозвучал слабо, откуда-то издалека.

— Я не иду, — заметил Полоумный Волк.

«Потому что я с ним сражаюсь. Он пытается меня изгнать».

Несколько мгновений Полоумный Волк обдумывал сказанное.

— А он может?

«Нет. Но это затратно, а я тебе так помогать не могу».

— Вот интересно! — ответил Полоумный Волк. — Интересно, а ты не врешь? Может быть, со временем Кдш избавит меня от твоего присутствия?

«И тогда он овладеет тобой полностью. Ты этого хочешь?»

— Я могу бросить меч.

«Не сможешь, если я уйду. Но ты можешь отбросить клинок сейчас. Ты должен бросить клинок прямо сейчас».

Полоумный Волк посмотрел на оружие, обдумывая, взвешивая возможности того, что случится потом. Если Кдш изгонит Чугаачик из тела Полоумного Волка и ему удастся покинуть долину, то станет ли он свободен? Ведь Кдш — бог места, он останется здесь. Наверное, стоит рискнуть.

Но пока еще он не решил.

— Давай не будем торопиться, — произнес Полоумный Волк. — Пожалуй, сперва мне нужно взглянуть на этих девственниц.

Руаэрь ничуть не старалась скрывать свои следы, да и Полоумный Волк был хорошим следопытом, даже без помощи Чугаачик, обострявшей его чувства. Тропинка, протоптанная старухой, вывела Полоумного Волка мимо шуршащих зарослей бамбука и грациозных елей к широким рядам террас, усаженных растениями, которых Полоумный Волк не знал. Несколько мужчин и женщин, работавших на террасах, бросали на него странные взгляды, но никто не заговорил с чужаком.

Выше, над полями, он добрался до деревни — если только то место могло так называться. Палатки, шалаши и несколько грубых хижин ютились в тесноте вокруг строения более старого и внушительного. То был громадный бревенчатый дом из кедра, возведенный на двенадцати фундаментах из камня. Теперь его разглядывало множество людей, но нигде не было видно оружия. Полоумный Волк с хозяйским видом прошагал к одной из длинных лестниц, ведущих в дом. И почти дошел, как вдруг на пути у него возникла молодая девушка, круглолицая и розовощекая, лет шестнадцати, не больше.

— Кто ты такой? — требовательно спросила она.

Вид у нее был испуганный, но решительный.

— Меня зовут Полоумный Волк, — ответил он. — Руаэрь послала меня убедиться, что с девственницами все в порядке.

— С ними все в порядке, — заверила его девушка.

Полоумный Волк изобразил самую обаятельную улыбку:

— А ты не одна из них?

Женщина горько рассмеялась:

— Ни разу. Ты же чужеземец, да? И ты многого не знаешь об этом месте. — Она оглядела его сверху вниз. — Но на тебе доспехи, как на тех людях.

— Я взял доспехи у одного из них, — соврал Полоумный Волк. — Убил и взял.

— Может быть, ты говоришь правду, — признала она. — Благодарю тебя, если это действительно так. Но если ты их прислужник, я тебя убью.

— Я думаю, что… — начал было Полоумный Волк.

— Мы все когда-то были девственницами, — отрезала девушка.

Полоумный Волк заметил, что вокруг стала собираться толпа, в основном из женщин.

— Я никогда не смогу иметь детей, — сказала она. — Вот как они надо мной надругались. И мне еще повезло. Мне казалось, что так будет лучше, потому что у меня никогда не родится дочь и ей никогда не придется отправляться на жертвоприношение. Но потом Руаэрь освободила Кхул, и все переменилось. — Она с вызовом задрала подбородок. — Если ты хочешь добраться до них, то придется убить меня.

— Я не хочу… — начал было он и замолчал. — Сколько тебе было лет?

— Я была старше, чем большинство других. Чем моложе, тем больше мы придаем им сил. Ну, или так они считают.

Полоумный Волк посмотрел наверх, на лестницу. Услышал протяжный, пронзительный плач.

Оттолкнул девушку и рванулся вверх по бамбуковым ступенькам. Услышал, как она закричала, и почувствовал, что ее вес прибавился к весу его туловища, поднимающегося по лестнице.