Щит Империи. Часть первая - Лилия Быстрицкая

— Как-нибудь в другой раз. — Фальшиво улыбнулся Чернов, как-то сразу потеряв от такого натиска, охоту продолжать беседу, которая была затеяна с целью вновь побольнее задеть Андрея. Однако «провинциал» сам неприятно кольнул аристократа, которого и без того глодала зависть к его достижениям. А Серов продолжал:

— Очень жаль, мне для ощущения полноты победы недоставало именно вашего общества…

Тут, непонятно откуда, появился Николай:

— Господин Чернов, вас срочно в Управление!

— Извините, дела, никуда без меня. — Поспешно откланялся Александр; Николай занял его место на пороге.

— А ты откуда, и куда, и вообще, чего притащился? — Поинтересовался Андрей, стоя у прохода, и не торопясь пропускать друга в дом.

— О, а наш славный следователь, я, погляжу, не в духе. — Улыбнулся он.

— Да вы что. Нет, просто работы много, книгу писать надо, вот сегодня, как раз, и начну. — Раздражённо буркнул Серов.

— А с каких это пор мы на «вы»?

— Это уже просто привычка. Слишком часто в последнее время приходится общаться с неприятными людьми.

— Это бывает. — Матяшин отодвинул его и прошёл-таки внутрь.

— Эй, ботинки сними, не топчи здесь, мне этот дом ещё владельцу возвращать, и я совершенно не хочу отмывать твои грязные следы. И ещё, с каких это пор ты у Чернова на побегушках?

— Да ладно. — Он так и не снял обувь, прошёл в гостинную и плюхнулся на диван. — А Чернова я просто сбагрил, гляжу, у тебя от разговора с ним чуть не пар из ушей, думаю, что ты счаз его поджаришь, и тебя посадят, а потом ещё, может, и повесят, и мне придётся искать нового лучшего друга. Вот и придумал, что его, дескать, начальство вызывает.

— Что, неужели так заметно было, что я хочу его убить? — Андрей занял кресло, и пристально посмотрел на Николая.

— Ну, я-то тебя знаю. — Развёл руками тот.

— Теперь не сомневаюсь. Спасибо, ты сделал лучшее, из того, что мог. Я бы тебя угостил чем-нибудь, да на кухне погром…

— Даже боюсь спросить, из-за чего… Ну что, рассказать тебе подробности операции захвата?

— Расскажи. Хоть я всё ещё считаю, что сам должен был участвовать в ней… Женя! — Окликнул Серов, желая и её пригласить послушать. Но девушка не откликнулась, похоже, её вообще не было дома.

— Ну и вот, значит, прикинь: этот хмырь и не собирался сопротивляться, даже как-то странно.

— Я так и думал… — Кивнул Андрей. — Он всё это спланировал, он сам хотел, чтобы за ним пришли. Я только одного до сих пор не пойму: зачем? Он что, искал смерти по приговору Инквизиции, или ему нравится медленно поджариваться на костре? Какую-то же цель он преследовал… и это для меня — самая главная загадка всего дела.

— А самое интересное, при нём нашли только ещё один крупный поглотитель, вмонтированный в кровлю, но это даже для меня очевидно было…

— Как это мило с его стороны, сберечь ценное имущество Инквизиции, и потом ещё сдаться без боя. На что же он рассчитывал, на смягчение приговора? Бред какой-то… — Следователь подпёр подбородок кулаком, опершись локтем на подлокотник, взгляд его стал задумчивым.

— Да вообще, мутный какой-то мужик.

— Нет, он очень умён. Несколько раз сбивал меня с толку. Такого даже убивать жалко, его разум можно было бы использовать с пользой.

— Да ну их, этих маньяков. От них вреда завсегда больше, чем пользы.

— И всё же я хочу с ним поговорить… узнать, что же двигало им, какой побудительный мотив.

— Ой, это вряд ли выйдет. А знаешь, что ещё странно? Перед тем, как мы его брать оправились, нам сказали, чтобы ни в коем случае не калечили, и уж тем более не убивали этого придурка.

— Вот даже как? — Смутная догадка скользнула в мыслях Андрея, он сделал небольшую паузу, очевидно, додумывая предположение. — Кажется, теперь я понял… — Многозначительно сказал он, но с Николаем своими умозаключениями делиться не стал. Зато тот сам выдал свои измышления по этому поводу:

— Ага, надобно его помучить перед смертью, попытать, за то, что он натворил, ну, и ещё выведать, куда сныкал оставшиеся два поглотителя. И вообще, не фиг ему лёгкую смерть дарить.

— За многие из его деяний я бы сам медленно испепелил его… — Сказал Серов, но остального вслух не сказал, только додумал: — «Но лучше бы нашёл применение его талантам. От мертвеца нет проку, а живого человека всегда можно попытаться с толком использовать, особенно, такого, как он».

На следующее утро Андрея вызвали в Управление. Это оказалось неожиданным, поскольку преступник был пойман, дело — закончено, и пора было собирать вещи и возвращаться обратно, в Сереброгорск. Тем не менее, Серов явился сразу же. Его вновь ожидал Мариинский:

— Знаете, вчера я, наверное, был слишком резок. Но и вы меня поймите: на вас жалобу написали, по поводу взрыва в харчевне, что вы рискуете понапрасну, и не только собой, но и сослуживцами. Видимо, из-за этого у меня и сложилось предвзятое к вам отношение… В общем, нам опять нужна ваша помощь.

— Я готов оказать любую поддержку, по мере своих сил и возможностей. — Не задумываясь, ответил Андрей. — Что от меня требуется?

— Мы его взяли, но он отказывается говорить, куда спрятал оставшиеся у него эватены. Может, у вас получится его расколоть?

— Я могу заняться этим немедленно.

— Да-да, он здесь, в подвале.

Мариинский проводил Серова лично. В подвале было огромное количество охраны — и перед входом, и в самой комнате, где сидел на стуле связанный подрывник.

— Выйдите. — Сказал Андрей охранникам, находящимся в комнате. Те посмотрели на него, потом на руководителя, тот кивнул, и они покинули помещение. — И вы, прошу. — Обратился он к Мариинскому. — Разговор должен быть конфиденциальным.

— Хорошо.

Когда дверь за ним закрылась, и в комнате (это была именно подсобная комната, а не камера) остались лишь следователь и подрывник, Серов заинтересованно посмотрел на заключённого:

— Надо же, в какой-то момент, зайдя в очередной тупик в расследовании, я начал думать, что не смогу найти вас. Это сталось весьма интересным, распутывать клубок фальшивых нитей, который вы так талантливо свили, идти по ложным следам, приводящим лишь к ещё большему количеству вопросов и серьёзно растрачивающим время.

— Спасибо за комплимент. — Хрипловато ответил подрывник. — Но вообще у нынешней Инквизиции просто талант не замечать очевидного.

— И вы решили преподать ей урок, обогатив собственным опытом. Вызвать к себе интерес, и вам это удалось.

— Не сразу. Но со временем меня стали воспринимать всерьёз. — В ледяных серых глазах промелькнуло подобие удовольствия, а на лице отразилось некоторое удовлетворение достигнутым результатом.