Щит Империи. Часть первая - Лилия Быстрицкая

— Не сразу. Но со временем меня стали воспринимать всерьёз. — В ледяных серых глазах промелькнуло подобие удовольствия, а на лице отразилось некоторое удовлетворение достигнутым результатом.

— Изучая ваши действия, я пришёл к выводу, что вы хотите привлечь внимание Инквизиции, но сначала недоумевал, для чего. У меня есть догадка, все эти насмешки над Церковью, над Инквизицией, были вызваны желанием войти в ряды нашей организации?

— Нет.

— Значит, я всё ещё заблуждаюсь, а вы так и остались неразгаданной загадкой. Скажите, чего вы добивались, если не этого? Ведь ваши действия — это не протест, это что-то гораздо более целенаправленное.

— Вы меня почти раскусили. — По губам подрывника скользнула едва уловимая улыбка, будто ему угодило это обстоятельство. — Вы слишком умны для нынешней Инквизиции. Смотрите, как бы вам это боком не вышло.

— А вы чересчур умны для нынешних преступников. Все, кто попадался мне до вас — семечки, а то и вовсе шелуха. Но вы… тот орех, об который я чуть зубы не обломал.

— Без таких, как я, прочим было бы скучно жить.

— Да, мне даже жаль, что дело завершено. Осталась малость. Нужно вернуть поглотители.

— А что, их до сих пор не нашли? — Усмехнулся подрывник.

— Представьте, нет. Но я узнал об этом только сегодня.

— Что я и говорил — идиоты. Сами ничего не могут, и другим не дают.

— Любопытно, а у меня получится? Если я догадаюсь, вы скажете, что я прав?

— Если вы меня развяжете, то да. Я не убегу.

— Почему-то мне кажется, что вы не лжёте. Я развяжу вас, а вы мне немного подскажете. Хотя бы, в какой момент времени вы их спрятали. — Серов подошёл к нему и взялся распутывать узлы.

— В последний месяц. — Расплывчато ответил преступник.

— Немного конкретнее — в какую неделю месяца?

— Извините, что-то не припоминаю.

— Хорошо… — Инквизитор, ещё пару минут провозившись молча, наконец, разобрался с его путами. — Знаете, я бы сам спрятал поглотитель здесь, в управлении. Это одно из простейших решений, а самое главное, под самым носом.

— Неплохо. — Подрывник поднялся со стула, потирая затекшее тело. — Вот видите — здесь сзади дверь. За ней чулан с какими-то инструментами… Открывайте, открывайте, не стесняйтесь. — Андрей подошёл к чулану и открыл дверь. — Там, слева, ведро. Внутри — ваш приз.

И действительно, на дне ведра оказался поглотитель в стабилизирующей жидкости.

— А второй — в фонтане на главной площади. — Сказал Серов, поставив ведро на пол. — И это тоже просто: у вас кончилось стабилизирующее вещество, а в чаше фонтана достаточно воды, чтобы нейтрализовать действие даже крупного поглотителя, и опять же, далеко ходить не надо.

Подрывник кивнул:

— Да, вы действительно опасный противник. Надо будет как-нибудь повторить, только уже всерьёз.

— Почему-то мне кажется, что нам предстоит встретиться ещё раз. А до тех пор — прощайте. — Андрей забрал ведро и вышел из комнаты.

Глава десятая Светлитская

Через час подрывника увезли инквизиторы из неизвестного Серову отдела. Сама операция по поимке была оценена на «отлично», ущерб сочли незначительным. Руководитель следственной группы, как и обещал, отрекомендовал Андрея в лучшем свете. В результате, по возвращении в Сереброгорск, его вызвали в Управление и при всём личном составе наградили медалью «Серебряный Щит», которую он с тех пор бережно носил на лацкане форменного пиджака.

После такого признания заслуг у Серова, наконец-то поднялось настроение, и он вновь почувствовал себя нужным. Даже захотелось сделать что-нибудь хорошее для людей, которые всё это время поддерживали его. И он вернулся в особняк с бутылкой отличного, выдержанного вина для Николая, и корзинкой, в которой, на мягкой подушечке дремал белоснежный пушистый котёнок, для Жени. Подарки, как и ожидалось, вызвали бурный восторг у обоих, правда, Матяшин посетовал, что одной бутылки маловато.

Инквизитор получил очередное направление, предоставлявшее право обучаться специальной программе, и прилежно посещал индивидуальные занятия несколько месяцев кряду. Повышения в этот раз он не получил, но приобретённые знания воодушевляли его не меньше. Никаких серьёзных дел в скором времени не появилось, можно было наслаждаться бездельем, но беспокойная натура Андрея такого прозябания в бездействии не терпела. Через месяц летнего затишья он уже собирался написать прошение о переводе в другой город, и был согласен даже на Межграничье, полагая, что там его способности будут востребованы больше.

Однако в тот день ему опять пришло приглашение от Анжелы, на этот раз — на бал по случаю её Дня Рождения. Празднование намечалось через неделю, и проходить должно было в уже знакомой ратуше Вознесенска. Белая карточка с золотым тиснением вензелей обеспечивала проход на мероприятие двум лицам, значит, предполагалась необходимость взять на это мероприятие кого-то ещё. Серов задумался, и на этот раз решил поехать с Женей. Девушка согласилась, а недописанное прошение о переводе Серов убрал глубоко в ящик стола.

На этот раз у Андрея было время хорошенько подготовиться к событию и кое-что обдумать. К тому же, появился повод надеть великолепный чёрный фрак, бестолку висящий в шкафу, отличную белую рубашку и роскошные танцевальные туфли. Серов извлёк урок из посещения предыдущего праздника, и не собирался повторять ошибки.

Поэтому, в назначенный день, облачившись в дорогие праздничные одежды, и воспользовавшись услугами цирюльника, прекрасно уложившего ему волосы, Андрей выехал с Женей в своей карете ещё в обед, чтобы неспешно добраться до Вознесенска к вечеру, и ни в коем случае не опоздать.

…Карета довезла их до ступеней ратуши. Гости ещё только стекались сюда, до начала торжества оставалось больше получаса. Едва они вошли внутрь, Серов привычно, и, как всегда, бесцеремонно сгрёб Женю под руку. Его спутница, по случаю, облачилась в платье из зелёного шёлка, не сказать, что достаточно роскошное для княжны, даже более того, простоватое. На шее у неё висел золотой крест, по-видимому — крестильный, а из украшений — лишь маленький изумрудный листочек, подаренный когда-то Андреем. Она повесила его на золотую цепочку и теперь носила в качестве подвески.

Чародей ожидал от девушки более тщательного подхода к подбору праздничного наряда, однако по какой-то непонятной причине, она будто нарочно избрала лаконичную простоту, и теперь выглядела довольно бледно, теряясь на фоне изысканного шика одеяний других приглашённых дам. В карете платье выглядело сносно, но сейчас тусклый и невыразительный вид княжеской дочки начал нервировать её кавалера, поскольку категорически не вписывался в его дальнейший план.