День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Продолжая движение по вражеским тылам, отряд ворвался на улицы поселка, провожаемый взглядами укрывшихся в своих домах немногочисленных жителей, чьи надежды на то, что война обойдет их стороной, рухнули сегодняшним утром. Наводчик головной БМП увидел впереди группу грузовиков, над которыми топорщился настоящий лес антенн самых причудливых форм и различных размеров, и, не колеблясь, послал в их сторону очередь из автоматической пушки 2А72. Машины, одна за другой, загорелись, а радиоэфир над полем боя вдруг очистился от помех, и вновь получивший возможность полноценно управлять своими бойцами Виктор Иволгин приказал:

— Второй, Третий — отход! Пятый, атаковать противника с правого фланга! Стрельцы, оказать поддержку!

Три чудом уцелевшие БМП, все, что осталось от двух рот, вступивших в бой с японской пехотой, пятясь, скрылись в роще, а в это время еще одна рота уже разворачивалась цепью, заходя с юга. Позади медленно ползущих по целине боевых машин пехоты двигались уцелевшие «Спруты». Их орудия время от времени отрывисто рявкали, выплевывая в сторону противника сгустки раскаленного металла. Японской пехоте, встретившей атаку в чистом поле, нечего было противопоставить подавляющей огневой мощи наступавших русских морпехов.

— Пятый докладывает — бегут! — Начштаба батальона светящимися от радости лазами уставился на Иволгина. — Бегут японцы! Все, сломались самураи!

— Пятому приказ, гнать их без остановки, ни секунды не давать! Давить всех!

Эфир дрожал от переполнивших его панических донесений отступавшей, а вернее, уже бежавшей японской пехоты, расстреливаемой в спину кинжальным огнем русских БМП. Немногие пытавшиеся сопротивляться японские солдаты гибли, так и не сумев причинить хоть какой-то ущерб рвущемуся вперед по их телам противнику. Командир полка Сил самообороны, развернувший свой штаб на северной окраине поселка Кавалерское, до некоторых пор чувствовал себя в безопасности, пока водитель его КШМ, глаза которого округлились от ужаса, не закричал:

— Русские здесь!

Башня показавшейся из-за домов БМП-3 развернулась. Увидев в прицел характерный ступенчатый корпус командно-штабной машины «Тип-82», над которой вздымались стальной щетиной многочисленные антенны, наводчик не сомневался. Он уже коснулся кнопки спуска, когда услышал крик командира:

— Внимание! Слева двадцать, БРМ!

Японская бронемашина «Тип-87» уже поворачивала башню, и тонкий, похожий на жало ствол ее «эрликона» опустился параллельно земле, но русский наводчик опередил противника, выиграв лишь доли мгновения, но хватило и этого. От прямого попадания осколочно-фугасного калибра сто миллиметров снаряда вражескую БРМ буквально разорвало на куски. А затем поток тридцатимиллиметровых снарядов, покинувших ствол спаренной автоматической пушки, вскрыл корпус огрызнувшейся пулеметным огнем КШМ от носа до кормы, убивая всех, кто находился внутри.

Из проулка выскочила группа японских пехотинцев, и командир БМП, увидев на плече одного из них толстую темно-зеленую трубу, закричал, что было сил:

— Справа гранатомет!

Боевая машина развернулась на месте, и три пулемета ПКТМ одновременно открыли огонь. Пулеметные очереди свинцовыми косами срезали вражеских солдат. Еще несколько японцев появились сзади, но двигавшиеся за бронемашиной, используя ее корпус в качестве укрытия от летевших со всех сторон осколков и пуль, русские морпехи встретили их автоматным огнем, перебив всех за считанные секунды. Поливая все вокруг себя раскаленным свинцом, БМП принялась кружить по поселку, истребляя охваченных паникой японских тыловиков. А с запада в поселок уже втягивалась колонна разномастных бронемашин, над которыми реяли российские триколоры.

Откинув тяжелую крышку люка, Владимир Иволгин выбрался из тесного нутра БТР наружу, с наслаждением выпрямляясь в полный рост и вдыхая полной грудью. Наполненный пороховой гарью и выхлопными газами воздух кружил голову. Только сейчас майор, за минувшие часы не сделавший лично ни одного выстрела, видевший врага уже мертвым, почувствовал, что весь взмок, и пропитавшийся потом камуфляж облепил тело, сковывая движения.

— Товарищ командир! — Перед майором возник командир роты морпехов, первой вошедшей в Кавалерское. — Противник разгромлен и большей частью уничтожен. Поселок наш! Это победа!

— Еще одна такая победа — и воевать будет некому!

Иволгин осмотрелся по сторонам. Мимо двигались боевые машины, на броне которых сидели морские пехотинцы, те, кому повезло уцелеть в мясорубке боя. Они махали руками выбиравшимся из своих домов жителям, что-то кричали им. А те, не веря своим глазам, смотрели вслед тянущейся на восток колонне, и тоже махали руками. Многие, и женщины, и мужчины, ничуть не смущаясь, плакали.

— Дозаправиться, — приказал Иволгин. — Ищите японскую горючку, они же не с пустыми баками сюда явились! С поврежденных машин слить топливо, снять боекомплект. Раненых оставим в этом поселке. Никаких задержек, только вперед, покуда хоть один из нас способен двигаться и держать оружие в руках!

В тот момент, когда очередной беспилотник MQ-1C, взлетевший с японского аэродрома в поселке Палана, появился над полем боя, все уже было кончено. Операторы, к которым присоединились американские офицеры, с высоты птичьего полета наблюдали за русской колонной, стальной стрелой летящей по шоссе на восток.

— Русские в тылу японцев и могут нанести удар в любой точке, — произнес полковник Никсон, понижая голос, чтобы не быть услышанным суетившимися поблизости японцами. — Они полностью овладели инициативой и диктуют правила игры.

Лейтенант Адамс с сомнением хмыкнул:

— Потери русских огромны! Они лишились трети своей техники. Наступать с тем, что осталось — безумие пополам с самоубийством!

— Поверь, русским больше не придется сделать ни одного выстрела. Оглянись вокруг, парень! Наши узкоглазые «партнеры» растеряны, они утратили всякую волю к сопротивлению и просто разбегутся, побросав оружие, стоит увидеть хоть одного русского солдата. Русские — бешеные звери, в одиночку готовые броситься хоть на десять, хоть на сто противников. И даже в этой ситуации они способны победить. Эти люди сражаются до последнего вздоха, если лишатся оружия, то бьются голыми руками, зубами рвут глотки своих врагов. А на Камчатке высадились их отборные бойцы, прошедшие множество конфликтов. И их уже ничто не остановит. А это значит, у нас с тобой времени почти не осталось.

Действительно, находившиеся вокруг японские офицеры были подавлены, с трудом избегая откровенной паники. Прорвав спешно организованную оборону, русские, остановить которых сейчас было попросту некому, рвались на восток, к осажденному Петропавловску. И хотя оттуда до Паланы были сотни километров, японцы, суетившиеся в штабе, не могли скрывать свой страх. Противник, казавшийся слабым и нерешительным, так и напрашивавшийся, чтобы его завоевали, показал свою мощь и безумную храбрость своих бойцов. И все же штаб продолжал работать, пытаясь управлять разбросанными на огромном пространстве подразделениями, делая все, чтобы те не оказались на пути идущих напролом русских, пополнив список потерь. И потому никто не обратил внимания, как полковник Роберт Никсон встал со своего места, делая знак располагавшимся в стороне от японцев американским «советникам» и одновременно расстегивая кобуру.