День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Эти шестидюймовки сотрут нас в порошок, как только пристреляются, — буркнул начштаба батальона. — Япошкам потом только останется собрать трофеи!

— Значит, заставим их потратить боекомплект! Не вагон же снарядов они с собой притащили! Дадим пару неплохих целей!

Взвод морской пехоты остановился, когда их короткую колонну нагнал топливозаправщик БТЗ-3. По очереди БМП подъезжали к бронированной машине, разработанной по опыту чеченской войны, когда обычные автоцистерны на базе «Уралов» и «Зилов» оказывались легкими целями для боевиков. Новый заправщик, созданные на базе БМП-1, имел приемлемый уровень защиты, неся под своей броней три тонны дизельного топлива. Боевые машины пехоты по очереди присасывались к заправочному шлангу, по которому в опустевшие баки вливалась живительная солярка. Движение — жизнь, в этом простом постулате никто из морских пехотинцев не сомневался. Жалкая горстка, отделенная от баз снабжения тысячами километров водного пространства, не могла вести затяжные бои, ведь даже штурм Усть-Большерецка стоил половины боекомплекта. Встать в оборону означало погибнуть под непрерывными ударами противника, но именно такой приказ отдал сейчас майор Иволгин.

Батальон занимал позиции, закапываясь в землю. Сплошной линии обороны, километровых траншей, обвитых колючей проволокой, конечно, не было. Отдельные роты и взводы создавали опорные пункты, угрожая прорывающемуся противнику перекрестным огнем. Русская оборона представляла дугу, выгнутую на восток и обеими вершинами упиравшуюся в извилистые ленты рек, не слишком широких, но остававшихся труднопреодолимым препятствием для японской техники, лишенной способности плавать. Но, пожалуй, каждый из парней в черных беретах, понимал, что японские танки, ждавшие где-то за горизонтом, пройдут сквозь них, едва ли заметив.

Заправлявшихся морпехов нагнал еще один взвод, и баки их БМП тоже уже показывали дно. Офицеры, глядя на это, лишь качали головами. Скопление техники перед боевыми порядками противника не могло не оказаться незамеченным, и, задержавшись здесь хотя бы на несколько секунд, можно было остаться навсегда.

Никто не слышал звука мотора пролетевшего над поляной беспилотника MQ-1C, как не услышал и звуков выстрелов. Просто земля вокруг БМП взметнулась вдруг фонтаном к небу, а по броне замолотили осколки. Японские артиллеристы не могли упустить такую возможность, и обе батареи открыли огонь. Гаубицы FH-70 выплевывали снаряд за снарядом, и те, описав пологую дугу, падали в считанных метрах от русских боевых машин. Морпехи, застигнутые артналетом, не мешкали. Одна БМП уже горела, но уцелевшие бойцы отцепляли заправочные шланги, и бронемашины срывались с места, уходя к ближайшей роще.

Еще несколько раз японские гаубицы оживали, обрушивая свой сокрушительный огонь на маневрировавшие в их зоне поражения русские подразделения, вдруг внезапно останавливавшиеся на открытом месте, точно перед камерами беспилотников, неторопливо круживших над облаками. Но всякий раз русские ускользали из-под обстрела после первого же залпа, потеряв за полдня всего две боевые машины. И командир японского пехотного полка, поняв, что так только лишится артиллерийской поддержки в самый ответственный момент, поскольку попросту закончится боекомплект, решился.

Взревели разом мощные двигатели, так что от их слитного рыка содрогнулась земля, и танки, выстраиваясь редкой цепью, двинулись на запад, параллельно шоссе. Тяжелые «Тип-90» плавно катились по бездорожью, вгрызаясь широкими гусеницами в болотистую почву. Перед японскими танкистами была поставлена, в сущности, предельно простая задача — сблизиться с противником на расстояние прямого выстрела и огнем орудий уничтожить все живое в поле зрения. А за ними ползли бронетранспортеры с пехотой, которой предстояло добить опрокинутого врага. Никаких тактических хитростей — удар в лоб, под которым русские либо погибнут, либо дрогнут и покатятся назад, чтобы тоже погибнуть, но лишь чуть позже.

Владимир Иволгин не мог, подобно своему японскому оппоненту, поднять над полем боя беспилотник, контролируя ситуацию из безопасного тыла. Вместо этого он, поднеся к глазам бинокль и высунувшись по пояс из люка БТР, глядел на горизонт. Мощная оптика приближала едва появившиеся в поле зрения танки. Танковый эскадрон японских сухопутных сил по штату включал четырнадцать машин, сейчас же майор видел лишь одиннадцать массивных «Тип-90», обманчиво медленно приближавшихся к позициям его бойцов. Но и это был козырь, побить который, казалось, невозможно. На многих танках можно было, вглядевшись, заметить следы ремонта — пятна сварки, свежую краску или вовсе неокрашенный металл. Вывести из строя современный танк намного сложнее, чем убить тех, кто управляет им, и японские боевые машины вновь и вновь, подобно мифическому фениксу, возвращались в строй. Менялись экипажи, и танки снова и снова шли в бой.

— Сомнут, — пробормотал майор, качая головой. — На гусеницы намотают, самураи херовы!

Шестидюймовый снаряд, выпущенный одной из занявших огневые позиции на краю поселка гаубиц FH-70, промчался над головами атаковавшей пехоты, преодолев двадцать километров и беззвучно коснувшись земли в полутора десятках метров от бронетранспортера комбата. Грохот разрыва заглушил все иные звуки, и к небу поднялся столб вывороченной взрывом земли, в котором сверкали оранжевые проблески. Иволгин, которого по голове словно дубиной ударило, скатился из люка в десантный отсек, успев захлопнуть бронированную крышку. Начштаба что-то говорил ему, широко открывая рот, но Иволгин ничего не слышал сквозь шум в ушах, лишь прохрипев:

— Всем — назад!

Радист схватился за лежавшие перед ним наушники, но из динамиков звучал лишь треск и свист помех. Над командирским БТР взвились две ракеты, вспыхивая тревожно-алым светом на фоне облачной пелены. Через мгновение взревели десятки двигателей, и русские морпехи отшатнулись. Дуга, в виде которой представали их позиции, сперва превратилась в прямую линию, похожую на туго натянутую струну, а затем начала прогибаться на запад. Танки, еще ни разу не выстрелив, неторопливо ползли вперед, будто пытаясь угнаться за ускользавшим из-под удара противником. Большая часть бойцов Иволгина оттянулась на север, укрываясь в редкой роще, тянувшейся вдоль речных берегов. Другие сместились к югу.

— Отступают, даже не приняв боя! — Командир японского полка смотрел на экран, куда выводилось изображения с камер одного из разведывательных «дронов», сопровождавших русские подразделения. — Не понимаю!

— За нами — полное превосходство, и качественное, и количественное. Гайдзины оценили соотношение сил и сделали единственно верный выбор!