Тремор - Каролина Эванс

Близился его дом, Гороховая была уже за поворотом. Плечи невольно приподнялись вверх, тело напряглось в ожидании. Скоро Кирилл увидит тот двор. Последнее, что было там — это порывы ветра, метель, приступ удушающей тревоги и ужас, ужас, страх. Он закрыл глаза. Машина проехала в арку дома.

— Вам помочь? — учтиво спросил таксист, открыв ему дверь.

Кирилл растерянно посмотрел на чемодан. Сил ни на что не было.

— Я справлюсь, спасибо.

Он понятия не имел, как донесет его на пятый этаж. Наркотики нещадно атрофировали мышцы.

Черный Мерседес скрылся за поворотом. Кирилл облегченно проводил его взглядом. Странно, но он хотел быть один. Впервые за три года, словно и не пытался до этого забыть себя на тусовках.

«Этот заснеженный двор… Пожалуйста, не смотри на него». Ну, когда он слушал себя? Голова настойчиво повернулась в сторону, взгляд впился в ту тропу. Туда, где он тщетно пытался догнать ее. «Не смотри», — с силой развернул Кирилл тело к парадной. «И не пытайся искать ее».

К счастью, на это у него не было времени. Вечером, когда пустая квартира обрела жилой вид, ему позвонила мама.

— Сынок, ты как? Долетел без происшествий?

«Происшествиями» между ними теперь назывались последствия от наркотиков, вроде падения из окна или «отходов» на грани жизни и смерти.

— Да, мам. Все нормально.

— Это хорошо, дорогой. Послушай, я не знаю, как ты к этому отнесешься, но сегодня мы идем на корпоратив. Скорее всего, он продлиться до ночи, так что, может, присоединишься к нам?

— Даже не знаю, я там всегда не к месту.

Он сказал ей, что подумает, но сам и так знал, как поступит. Находиться среди людей, когда-то считавших его ничтожеством, было неприятно и глупо. Однако Кирилл больше не мог ждать. Увидеть семью — это все, что в последние дни было нужно ему. Пускай и при таких обстоятельствах. С другой стороны, чем эти обстоятельства так плохи? Что может быть приятнее заискиваний людей, что когда-то не верили в тебя?

К семи он уже надевал смокинг. Предстоящая речь отчаянно пыталась сложиться в его голове, но каждый раз разрушалась на полуслове. Волнение, как цунами, не давало предложениям сложиться хотя бы в самую примитивную цепочку. Единственное, что беспрепятственно проникало в его мысли — это вопросы. Кирилл не знал, как будет выглядеть в глазах людей после бесконечных сводок о его зависимости. Да и слухов о всевозможных скандалах в последнее время стало слишком много. С другой стороны, когда мнение этих баранов занимало его? Пошли они к черту.

Уложив волосы гелем, Кирилл в последний раз взглянул на парня в зеркале. Жилистого, чуть утомленного, с синяками на бледном лице и еще более светлыми прядями. Берг бы ни за что не пустил его на званый вечер в таком виде. Пришлось бы часами сидеть перед визажистами, чтобы те создали на его лице хотя бы подобие светского лоска. Но сегодня он мог выглядеть как угодно. Мог распоряжаться своей жизнью сам.

Мероприятие проходило загородом. В элитном ресторане с видом на сосновый лес и парк в окрестностях. Кирилл ни разу там не был. От того его удивили ряды машин за поворотом в, казалось бы, пустой ненаселенной местности. Лучи прожекторов проходили сквозь них, дотягиваясь до снежных полей на другом конце дороги. Они ослепили его.

Как только Кирилл вышел из такси, к нему тут же выбежала толпа репортеров. «Твою мать», — все, что успело пронестись в его мыслях.

— Мистер Кир, вы надолго приехали в Россию?

— Как вы прокомментируете последние события?

— Это правда, что у вас депрессия?

Он пытался их обойти, но вспышки камер не позволяли различить дорогу. Паника комком встала в горле. Берг строжайше запретил что-либо отвечать им, пока Кир не вернется в штаты. Вслед за тревогой в кожу вонзился триггер. Пристальное внимание, как спусковой курок, подталкивало к дозе. Перед ним все плыло, ноги норовили уронить его.

— Отойдите.

Крепкие пальцы сжали его локоть и повели сквозь толпу. Глаза, наконец, перестали слезиться от света.

— Привет, — выговорил Кирилл.

Отец похлопал его по плечу, и они поднялись по ступенькам.

Золотые вставки на колоннах напоминали дворцы императоров. Росписной потолок заполоняли люстры. Они хрустальными лентами спускались вниз, отражая свой свет как бриллианты. Столы были уставлены серебрянными подносами. Мимо них уже сновали люди. Они тут же обернулись, стоило Кириллу показаться в дверях. Напялив улыбку, он вновь подставился славе.

— А вот и наша звезда, — развел руками Валентин Сергеевич. Давний друг их семьи знал его чуть ли не с пеленок. Первое, что ассоциировалось с ним — это разочарование, скрытое под маской вежливой любезности. Сколько раз при нем отчитывали Кирилла. Сколько раз тот видел в его глазах готовность признать вину сразу, как отец попросит об этом.

Ладони звонко ударились друг об друга. Другие коллеги отца так же подходили к нему, деловито интересуясь его планами, обсуждая последние события, всем видом показывая, что разбираются во всех тонкостях рок-музыки.

— Кирилл, скажи нам, все эти слухи же выдумка? — спросил один из подчиненных отца.

Все с сомнением перевели взгляд на него. Осторожный, не слишком пристально оценивающий, он снизу вверх проскользил по нему. Охватил собой все выдающие его детали, от висящих на нем брюк до слишком вздутых у висков вен.

— Ну, конечно, все преувеличено, — вежливо улыбнулся им в ответ Кирилл.

— Ну и хорошо, а то мы уже начали за тебя волноваться, — сказал Анатолий Сергеевич, бегло проследив реакцию его отца.

Все это время тот смотрел перед собой, заложив за спину руки.

— Скоро релиз альбома, так что я тут на неделю, — поспешил сменить тему Кирилл.

Все с пониманием кивнули ему.

Весь вечер, вплоть до торжественной части, за ним по пятам ходили фотографы, коллеги отца и просто любопытные люди. Чужие голоса, казалось, раздавались сквозь несколько стеклянных стен. С большим трудом слова воспринимались им как цельные предложения. Их смысл терялся, разбегался в его голове, пока он с улыбкой пил шампанское за свой успех.

Время шло, и постепенно толпа смирилась с присутствием Кирилла на этом вечере. Все чаще он мог спокойно пройтись по мраморным ступенькам ресторана, в одиночестве осмотреть три этажа и не бояться, что кто-то заметит непроходимый мрак в его взгляде.

Родители все так же оставались внизу. Мама сидела в отдельной зоне с женами других руководителей «Газпрома». Золотистое платье на ней разлилось бриллиантами на софе с мягкой обивкой. Бокалы неспешно сменялись в ее руке, пока она о чем-то беззаботно говорила