Тремор - Каролина Эванс

Мистер Кир был найден без сознания ночью. В кустах на своей вилле, весь в синяках, порезах, с разбитыми коленями. Его откачали.

Очнувшись в больничной палате, Кирилл понял, что не умер. Что яркий белый свет был не концом Вселенной, а шел от лампы. Или от вспышек камер. От репортеров не укрылись даже самые мелкие подробности. Повезло, что в доме не осталось веществ, иначе проблем было бы куда больше.

Зайдя в интернет, Кирилл похолодел. Не от фотографий, где несут его тело, нет. «Дрейк…». Его приятель-рэпер всегда точно отмерял дозу, всегда знал, что делает, и… Его нет.

Весь день эту мысль ему вбивали в голову разные люди. Сначала позвонила мама. Истеричным голосом она просила его не употреблять, перестать подвергать свою жизнь риску.

— Что же ты только сейчас заволновалась об этом? Я все рассказал вам с отцом еще летом, но тогда вы ни слова не сказали мне.

Его насмешливый тон пробил мать на слезы еще больше.

— Мы не думали, что все так серьезно…

— Не думали? — приподнялся Кирилл с койки.

— То, что я не помню ничего из-за постоянных доз, вас не впечатлило? Или, может, серьезно для вас — это когда об этом печатают в прессе?

— Прошу, не говори так…

Голос уже дрожал, грозясь оборваться на полуслове. Сжав переносицу, Кирилл с силой сомкнул веки. Он не знал, что сказать ей.

— Мы беспокоимся о тебе. Да, может, мы с папой во многом не понимаем тебя, но… Мы одна семья.

«Мы одна семья, одна семья».

Эта фраза прозвучала в голове по многу раз, словно эхо. Сердце, замерев, смаковало каждое слово. Казалось, теплая волна окутала его, погрузила в шок, пока Кирилл в изумлении утопал взглядом сквозь стены.

— Дорогой, ты слышишь меня?

— Да, да, я тут, — как по команде ответил он.

— Приезжай домой. Поживешь у нас, если тебе так одиноко.

— Я…

— Поговори с продюсером, все объясни ему. Ты же творческий человек, тебе нужна перезарядка. Уверена, он сможет понять это.

— Мам, — умиленно рассмеялся Кирилл.

— Это шоу-бизнес, и тут не все так просто.

Он говорил это, ощущая, как стремительно загорается идеей слетать домой. В родной город, который хранил его жизнь. Столько воспоминаний, столько надежд осталось в нем. Все эти пару лет Кирилл не сильно хотел в Петербург. Последнее, что было там — это разлука с Таней. Она убежала посреди ночи, а он, идиот, все равно полетел в штаты. И до сих пор не мог простить себе этого.

«Мы одна семья».

После этих слов надежда вновь разгорелась в сердце. О нем все-таки волнуются, все-таки ссора перед отъездом родителей еще не поставила точку в их общении. Можно не видеться месяцами, обижаться, но именно трудные моменты проверяют семью. То, как она отреагирует на проблему кого-то из ее членов.

«Все не так плохо», — пронеслось в голове. Звонок Лео окончательно убедил его в этом.

Когда он позвонил, за горизонтом алел закат. Солнце на издыхании дарило земле самые редкие оттенки. Сидя на койке, Кирилл наблюдал, как его лучи играются с окнами центра, снегом, изумрудными кронами сосен. В них он видел отражение своих чувств. Легкое колебание на дне души, что так хотело заполонить ее.

За окном поднялся ветерок. Снежинки срывались с ветвей и сияли в воздухе. Засмотревшись на их блеск, Кирилл не сразу услышал вибрации телефона. Высветившийся контакт вызвал у него легкую улыбку.

— Под чем ты был? — с ходу спросил Лео.

— И тебе привет, котик.

— Я серьезно, не придуривайся.

Перечень веществ отнял у него голос. Не последовало даже измученных вздохов.

— Эй, ты еще тут? — нахмурился Кирилл, не ожидая такой реакции.

— Послушай меня.

Эти слова прозвучали слишком серьезно. Привычной расслабленности Лео в них не было.

— Ты свихнулся, Кирилл. У тебя конкретно едет крыша. Ты неделю смешивал то, на что не решились бы даже самые отъявленные «нарики». Каким-то чудом ты не умер этой ночью. Тебе повезло, понимаешь? А Дрейку нет.

При его имени все внутри сжалось.

— Неужели это все из-за девчонки? Это ведь даже не была любовь. Просто с ней были твои первые отношения, вот ты и ведешь себя как школьник. Думаешь, таких чувств больше ни к кому не будет, и, поверь, все проходят через это. Но прошло два года, Кир. Пора уже смириться с этим.

Снег за окном пролетал все быстрее. Небо становилось видно все меньше. В такую же ночь Таня ушла от него. Только тогда было куда холоднее. Она бросилась на мороз, а он побежал за ней. Как тогда перед Кириллом замелькало ее желтое пальто. Казалось, и сейчас оно затерялось где-то впереди, за пеленой снега, как ускользающий луч света в его жизни. Тогда он сорвал голос, пока искал ее. А потом вернулся домой. Ее вещей там уже не было.

— Ты слышишь меня?

Кирилл кивнул. Забыл, что Лео не может увидеть этого.

— Эй! Я говорю, тебе надо бросить. Во что бы то ни стало. Я знаю, это тяжело, но вспомни, как легко ты слез с мефедрона, когда нам было по двадцать. У тебя стальная воля, нужно просто…

— А в чем смысл, Лео? Я не могу начать отношения, пойти к психологу, да хоть с кем-то обсудить, что происходит. Я в клетке, из которой нет выхода. Прошло два года, а Таня все еще снится мне. Жаль, я не познакомил вас с ней. Тогда ты бы понял, почему я не могу забыть ее.

— Послушай, — с громким выдохом произнес Лео.

— Я не хочу терять тебя. А ты умрешь, если не остановишься. Однажды будет передоз, Кир. Рано или поздно случится это.

То ли отчаяние в его голосе, то ли вскрывшийся страх смерти заставили поклясться его. Губы сами, не произвольно пообещали, что Кирилл слезет с веществ. Слова так уверенно выскользнули из него. Как-будто и не накроет его пустота в самую первую ночь без Тани.

* * *

— Присядь, — указал Берг на кожаное кресло напротив.

Его офис обильно наполнял дым. Он почти не выветривался из слегка приоткрытой форточки.

Они не сразу перешли к делу. Берг отвечал на звонки, говорил с входившими людьми и деловито изучал бумаги. Кирилл уже стал засыпать, когда Берг наконец обратился к нему.

— Я смотрю, ты сдаешь, парень.

Он откинулся в кресло. Ответа не последовало.

— Чего ты хочешь?

Кирилл с удивлением взглянул на него.

— Ты борешься с собой и думаешь, что никто не заметит. Но ты сдаешь, приятель. Ты сдаешь, — задумчиво произнес он, глядя