Пост-Москва - Олег Петухов

Фидель откуда-то знает, что это «Полет валькирий», более того, эта музыка почему-то ассоциируется у него именно с вертолетом, и не с одним, а целой вертолетной стаей, низко летящей над джунглями. Откуда эта картинка и эта ассоциация, он не знает, вряд ли он сам принимал участие в той войне, но запах напалма поутру он ощущает почти физически.

Вертолет делает пару разворотов и заходит на посадку вместе с последними звуками гимна чужой войне. Колеса шасси мягко касаются брусчатки Красной площади. Время решающей миссии наступило.

Мы вылезли из вертолета и пошли к Спасским воротам. Там нас уже ждал офицер в камуфляже. Он коротко отдал честь и вежливо попросил оставить оружие на контрольно-пропускном пункте. Я не менее вежливо отказался. Офицер сказал, что таковы правила, я послал эти правила куда подальше. Тогда он набрал номер и позвонил куда-то, объяснил ситуацию, потом кивнул и сказал караулу на входе:

— Все в порядке. Они идут со мной, как есть.

Это уже было другое дело. Всегда начинается вот с этого, с оружием нельзя, тут дети, депутаты, полиция, президент, массовые гуляния, пройдите через рамки металлоискателя, мы беспокоимся о вашей же безопасности, покажите содержимое ваших сумок, вы не против, если мы вас обыщем, необходимо получить разрешение, нет, у вас не хватает еще одной справки, не более двух единиц в одни руки, ты же не хочешь, чтобы бостонская трагедия повторилась в калужской глубинке, она сама виновата, что так поздно одна возвращалась домой, решетки на окнах надо было ставить более прочные, есть прекрасные металлические двери, которые практически невозможно вскрыть; а заканчивается тем, что оказываешься в добровольном тюремном заключении за свой собственный счет, а внутри у тебя поселяется лучший тюремщик на свете — страх.

Мы проходим мимо царь-пушки с фальшивыми ядрами и царь-колокола с отбитым краем — символов могущества государства. Государство, почувствовав свое величие, первым делом начинает заниматься какой-то ерундой, типа вот таких бесполезных монстров, годных только на то, чтобы благодарные потомки крутили пальцем возле виска, когда наступит их время платить по счетам своих малахольных предков. Одна и та же ошибка, одни и те же грабли, одна и та же расплата за чужие грехи. Банально и предсказуемо. Государство построит мега-пушку и защитит всех, только подчиняйтесь ему, трепещите и восхищайтесь. Но приходит день, а пушка оказывается бесполезным музейным экспонатом, и тебе приходится брать в руки оружие, чтобы отогнать чужаков от порога своего дома. А потом еще идти с утреца утирать сопли своему обосравшемуся в очередной раз государству.

Мы зашли в какую-то неприметную дверь, потом долго петляли по коридорам и, наконец, попали в зал с круглым столом. Сопровождавший нас офицер предложил повесить автоматы в стенной шкаф, а самим занять места за столом, что мы и сделали. Минут через пять-семь дверь открылась и в комнату, явно предназначенную для совещаний в узком кругу, вошел президент.

Моим первым движением было встать и поприветствовать главу государства, но я подавил в себе этот нелепый в данной ситуации порыв. Президент занял место во главе стола.

— Здравствуйте, господа, — сказал он.

— Здравствуй, Георгий, — ответил я. — Растешь прямо на глазах.

Он поморщился. Выглядел он не совсем здоровым, но сносно, особенно если учесть, через что ему пришлось пройти, но медицина сегодня делает просто чудеса, и кому, как не мне знать это.

— Фидель, прошу, зови меня пока официально Виталием Виталиевичем. Или господином президентом. Так будет лучше для всех нас.

— Угу, — отвечаю. — Ради большого дела можно пойти на маленькую ложь, да? И не только на ложь, застрелить невиновную девочку, например.

Он опять поморщился:

— Фидель, ты же знаешь, что меня там не было. Кстати, Иван, неплохо выглядишь. С тех пор, как мы виделись в последний раз, ты возмужал.

— Спасибо, — не думал, что Иван может так сильно смущаться. Но это хорошо, это признак чистого сердца.

— Итак, господин всенародно неизбранный президент, — я решил перейти, наконец, к делу. — Чем обязаны вашему приглашению?

Георгий в теле Виталия Виталиевича посмотрел на наручные часы, взял со стола пульт и включил телевизор:

— Вот, посмотрите утренние новости, а потом выскажите свое мнение.

Вначале новости идут, как обычно, насколько мне помнится из того времени, когда я еще смотрел иногда телевизор. Иными словами, новостные сюжеты настолько нелепы и смешны, что хочется достать из шкафа плазменный автомат и прошить экран по диагонали очередью. Первый сюжет, естественно, о президенте, который посещает репетицию симфонического оркестра. Также естественно он становится за дирижерский пульт и размахивает руками, якобы дирижируя. Диктор сообщает, что все деньги за это исполнение президент перечисляет в фонд помощи слабовидящих сирот.

Я посмотрел на Георгия, но он явно избегает моего взгляда.

— Это телевизионные «консервы», — сообщает он. — «Новости», записанные про запас.

Во втором сюжете президент участвует в гонках формулы один, посвященных тринадцатой годовщине вступления Эрефии в Суздальско-Курский Великий союз по беспошлинной торговле. Президент надевает шлем, болид срывается с места и скрывается за поворотом. Диктор сообщает, что золотая медаль за первое место отдана главой государства на переплавку и пойдет на зубные протезы в дом для престарелых в Подмосковье, сразу же после того, как его восстановят после последнего пожара.

— И это все о нем, — бормочет Николай. — Дико интересно и поучительно.

Третий сюжет застает президента в вагоне экспресса, пересекающего Сибирь на пути во Владивосток. Даже невооруженным глазом видно, что «Сибирь» снималась в Канаде, поскольку вывески на железнодорожных станциях дублируются на английском и французском языках. Тем не менее, ничтоже сумняшеся диктор объявляет, что скоростная железная дорога будет пущена уже в следующем году, что раз и навсегда решит все транспортные проблемы города и страны. А сейчас уже подписан указ президента о выделении денег для проектирования магистрали.

— Гости из будущего! — комментирует Иван. — Они ездят по железным дорогам, которые еще не построены. И даже не спроектированы.

Георгий барабанит пальцами по столешнице, но молчит. Интересно, зачем он кормит нас этими своими «консервами», будто мы не знаем, что вся эта система держится на лжи, лицемерии, страхе и воровстве?

И вдруг сюжет прерывается как раз в тот момент, когда проводник приносит в купе к президенту стакан чая в мельхиоровом подстаканнике, а президент в благодарность снимает со своей руки швейцарские часы… Один из любимых поступков президента, кстати, снять с руки и подарить часы, якобы швейцарские, хотя все прекрасно знают, что это двухдолларовая китайская подделка. Диктор выглядит так, будто только что узнал, что его жена сбежала с любовником и, заодно, его лучшим другом и прихватила с собой все их совместно нажитые сбережения. А малолетних детей оставила ему.