За гранью долга - Василий Горь

— Ну, что там? — услышав жуткий лязг железа, истошные крики и грязную ругань солдат, перепугано спросила я. И с ужасом поняла, что беспокоюсь не за солдат моего отца, а за Утерса!

— Пришли в себя! — выдохнул Том и заскрипел зубами.

Глядя, как белеют его пальцы, сжимающие щит, я зажмурилась, представила себе происходящее на тропе, и, решившись, дернула парня за руку:

— Помоги ему! Я никуда отсюда не уйду! Даю слово!!!

Дико посмотрев на меня, воин сорвался с места и исчез. Отпихнув от себя щит, я захотела выглянуть из-за створа, попыталась встать… и увидела, что Том — на том же месте, где и стоял! Только с арбалетом в руках.

Рывок рычага, металлический лязг, щелчок — и тяжелый болт унесся куда-то в темноту. Рывок рычага, лязг… и арбалет вдруг упал на щит, чуть не раздробив мне колено.

Я вздохнула, прикрыла глаза, представила себе искаженное предсмертной мукой лицо оруженосца, потом — боевое безумие в глазах воинов моего отца, несущихся к позиции убитого стрелка, и… встала. Решив, что принцессе Делирии не пристало встречать своих вассалов, сидя в такой позе.

К моему удивлению, Том оказался жив! Мало того, он стоял не за стволом ели, а рядом с ним. И ослепительно улыбался!

Почему-то разозлившись при виде его дурацкой улыбки, я обошла его со спины, отодвинула в сторону пышную зеленую лапу, и, посмотрев на тропу, не поверила своим глазам: граф Вэлш, убрав мечи в ножны, лениво слонялся между трупами валяющихся на тропе латников!

— Он что, их всех убил? — ошалело посмотрев на Тома, спросила я.

— Да, ваше высочество… — не отрывая взгляда от своего сюзерена, кивнул воин.

— Уже?!

— Да, ваше высочество… — повторил он, и, повернув голову, гордо посмотрел на меня. — Да что их там было-то? Десяток, не больше…

Опешив, я представила себе десять латников в сомкнутом строю, потом шестнадцатилетнего мальчишку, стоящего напротив них… и несколько раз мотнула головой: убить такое количество обученных воинов в одиночку было невозможно!

Тем не менее, это только что случилось. А Утерс, сумевший сделать невозможное, вместо того, чтобы радоваться тому, что выжил, спокойно добивал раненых и собирал метательные клинки. И, что самое странное, не выглядел особо удивленным…

…Что такое Утерс в бою, я увидела чуть позже. Где-то за час до заката, когда из-за непрекращающегося шелеста ливня мы умудрились въехать в засаду, устроенную воинами моего отца на пересечении двух звериных троп. В первое мгновение, услышав щелчки спускаемых арбалетов, я почему-то решила, что мое "путешествие" закончено: Тома, ехавшего первым, просто сдуло с седла, а сзади, тем, где должен был находиться граф Вэлш, дважды звонко тренькнуло.

Решив, что воины, сидящие в засаде, появились на звериной тропе не случайно, и что у них наверняка есть четкие инструкции касательно меня, я тут же осадила коня и откинула с головы капюшон. А потом царственно повернула голову на треск кустов справа и улыбнулась несущимся ко мне латникам…

Однако оказалось, что и я, и вассалы моего отца начали радоваться слишком рано: среди них возникла покачивающаяся фигура оруженосца, и первый же солдат, который к ней повернулся, лишился головы. Потом Том неловко покачнулся, и я увидела, что из его плеча и правого бока торчат арбалетные болты!

Мгновение, потребовавшееся воину для того, чтобы справиться со слабостью, чуть не стало для него последним — к его шее устремился меч одного из латников… и встретил там один из клинков возникшего из ниоткуда графа Вэлш!

…Назвать то, что творил Утерс, боем у меня не повернулся бы язык! Мальчишка двигался так, как будто заранее знал, каким будет каждое движение атакующих его солдат. И не тратил зря ни одного мгновения.

Коэлин, считавший себя одним из лучших мечников Делирии, утверждал, что начал считать себя воином только тогда, когда научился блокировать практически все удары своего учителя, маэстро Глинза. Не знаю, считал ли себя воином Вэлш, но он не блокировал ни один удар! Вообще! Не понимаю, как, но, его тело каждый раз оказывалось в одном пальце от клинка противника. Вне зависимости от того, откуда и куда был направлен удар. Прогибы, скручивания корпуса, смещения, приседания и прыжки — в комплексе все это напоминало какой-то безумный танец. И, если бы не кровь и обрубки тел, которые разлетались от него во все стороны, танцором даже можно было бы залюбоваться.

…Шестнадцать из двадцати солдат, почему-то решивших, что для атаки на двоих воинов строй — вещь необязательная, полегли за какие-то мгновения! А четверо самых умных, успевших и сообразить, что нахрапом этих бойцов не возьмешь, и отступить… продержались еще минуты полторы… И умерли, как свиньи на бойне, не успев нанести Утерсу ни одной раны!!!

…Смотреть на то, как Вэлш орудует своими жуткими иглами, оказалось ничуть не менее интересно, чем за тем, как он сражается: на моих глазах его оруженосец медленно превращался в ежа. Мимоходом отметив для себя, что, судя по выражению лица, оруженосцу графа еще не приходилось сталкиваться с таким лечением ран, я во все глаза уставилась на руки Утерса. Стараясь запомнить, куда и в какой последовательности он втыкает свои иголки. Увы, никаких особых выводов сделать мне не удалось — на мой взгляд, иглы вводились куда попало, на разную глубину и под разными углами. Мало того, вокруг ран Тома их почему-то оказалось меньше, чем в его конечностях. Однако, несмотря на такой странный принцип их расположения, какое-то воздействие на организм раненого они все-таки оказали. По крайней мере, когда граф, вцепившись в древко, потянул болт на себя, его оруженосец не издал даже слабого стона! И, вытаращив глаза, пробормотал:

— Мне совсем не больно, милорд!!!

— Вот и хорошо… — усмехнулся Утерс, и, открыв чересседельную сумку, вытащил из нее сверток с чистым полотном, иглами для зашивания ран и баночками с целебными мазями.

Во время дальнейшей обработки ран Том растерянно улыбался. А когда его сюзерен, убрав сверток обратно, принялся вытаскивать иглы, восхищенно заметил:

— Я чувствую себя даже лучше, чем перед боем…

— Угу… — мрачно кивнул Аурон Утерс. — Нам предстоит очень веселая ночь, поэтому я сделал все, чтобы ты смог ее пережить…

…Идти в полной темноте вниз по течению речки, да еще и по колено в воде, оказалось безумно сложно. Дико мерзли ноги. А еще, в среднем раз в минуту я, поскользнувшись на очередном камне, пыталась рухнуть в воду: непрекращающийся ливень не позволял толком разглядеть даже фигуру идущего рядом со мной Утерса. А уж про дно речушки и говорить нечего. Благодаря реакции графа Вэлш мне это удавалось сравнительно редко, а вот Том, бредущий следом за нами, в основном передвигался на четвереньках. И даже пару раз терял сознание от боли в ранах. Короткие остановки, во время которых граф приводил оруженосца в себя, пугали даже больше, чем движение — меня начинал колотить озноб, и я чувствовала, что начинаю превращаться в кусок льда… А еще страшно действовало на нервы то, что мы шли вниз по тому же самому ущелью, по которому только что поднялись на лошадях!!!