Дитя пламени - Кейт Эллиот

Епископ напомнила им о своем успешном вкладе в развитие города, пока наливали вино и подавали первые блюда.

— Именно поэтому я боюсь за дочь Сфиацлева, принцессу Ринку. Стравики всегда упорно придерживались своих языческих заблуждений. Что, если они заставят ее выйти замуж за одного из князьков? Она может стать вероотступницей или, того хуже, попасть в лапы аретузцев; известно, что стравики торгуют мехами и рабами с аретузцами в обмен на золото. Что известно о твоем отце, Сапиентия? Надеюсь, он скоро прибудет на восток, мы очень нуждаемся в его присутствии здесь.

Сапиентия взглянула на Ханну, стоящую позади нее.

— Эта «орлица» сообщила последние вести, — сказала она таким тоном, будто заранее всю вину перекладывала на Ханну, независимо от того, насколько печальными были новости. — Король Генрих выступает в южном направлении к Аосте. Он отправил армию из двух сотен «львов» и около пятидесяти всадников, хотя я умоляла его, ведь мы находимся в отчаянном положении.

— Он желает корону императора, — сказала Альберада.

— Интересно, для чего нужна корона императора, если восток охватили пожары, — размышлял Боян.

— Не только поэтому тревожно сейчас. — Альберада жестом приказала слуге наполнить кубки за столом. — Корона императора поможет обеспечить стабильность и верный порядок наследования, нарушенный нашептываниями Врага. Набеги куманов божье наказание для нас, за все наши прегрешения. Каждый день мои священнослужители рассказывают мне все новые и новые истории о том, как низко мы пали и увязли во грехе.

В течение многих дней приходилось питаться кое-как, не есть досыта, поэтому сейчас Ханна была рада, что вынуждена прислуживать, это подразумевало, что можно доесть то, что останется нетронутым. На смену блюду из тушеных угрей принесли жареного лебедя, говядину и пряные колбаски из оленины. Несмотря на запрещение епископа поддаваться греху чревоугодия, все ели с огромным удовольствием, и, конечно, много всего оставалось и слугам, и собакам.

Принц Боян умело направлял беседу в нужное ему русло, расспрашивая о самом интересном — о войне.

— Мы должны провести здесь всю зиму.

— Безусловно, набеги куманов прекратятся зимой. — Без брони и плаща Сапиентия казалась намного меньше. Ростом и шириной плеч она была не в отца, но за долгие месяцы военных походов принцесса значительно окрепла по сравнению со временем до брака.

Боян рассмеялся.

— Неужели моя королева устала от войны?

— Конечно нет! — Сапиентия всегда стремилась показать себя с лучшей стороны, когда Боян обращал на нее повышенное внимание. Ей всегда не хватало его похвалы, и только принц знал, как и когда польстить своей супруге. — Но никто никогда не сражается во время зимы.

— Нет, ваше высочество, — произнес Брешиус, перехватив инициативу у Бояна так ловко, будто они до этого долго репетировали. — Куманы известны своей привычкой нападать зимой, когда скованные льдом дороги начинают подтаивать, превращаясь в кашеобразную массу. Снег их не остановит. Ничто их не остановит, разве что потоки воды. Но даже тогда они заставляют знающих пленных строить мосты и показывать им, как переходить реки вброд или переправляться через них.

— Я подготовилась к осаде, — сказала Альберада. — Хотя, — добавила она неодобрительно, — разные бывают осады.

Немного дальше за столом лорд Уичман пил вино вместе со своими близкими друзьями. Его посадили рядом с лордом Дитрихом, но, несмотря на грубые шутки и предложения, Уичман никак не мог расшевелить Дитриха, либо заставить его присоединиться к нему, либо вывести из терпения. Потеряв всякую надежду, он обратил свое внимание на служанку, находящуюся рядом.

— Если вы собираетесь провести здесь зиму, принц Боян, то я должна быть уверена, что присутствие вашей армии не нарушит размеренную жизнь горожан.

— Это также и моя армия! — воскликнула Сапиентия. — И я не допущу дерзости или нарушения спокойствия.

— Конечно, дорогая племянница, — ответила Альберада, стараясь успокоить ее. Ханна поняла, что она будет продолжать уговаривать Сапиентию, потому что, как и каждый присутствующий, знала, кто действительно командовал этой армией.- Я надеюсь, вы обратите внимание на то, как ведет себя вендийская часть армии, тогда как принца Бояна я попрошу держать порядок среди унгрийцев.

Боян рассмеялся.

— Мои братья унгрийцы не причинят неприятностей, в противном случае они будут вынуждены сломать свои мечи по моему приказу.

— Я не одобряю таких крайних мер, — чопорно произнесла Альберада, — но надеюсь, что ваши солдаты стремятся к сохранению мира и спокойствия, а не к его разрушению.

На причудливо украшенном блюде слуги подали аппетитную пряную закуску из жареных груш, смешанных с фенхелем и лакрицей, что способствовало лучшему пищеварению, поскольку ужин длился довольно долго и все присутствующие очень наелись. Вскоре начал петь поленийский бард из свиты герцога Болесласа, его выразительный голос заворожил всех присутствующих, хотя пел он на непонятном им языке. От неприятного дыма в зале у Ханны потихоньку начали слезиться глаза. Она так много времени провела под открытым небом, что успела позабыть, каким неприятным может стать воздух даже в таком просторном помещении, как дворец епископа.

Несмотря на богатство, дворец не был украшен, подробно древним дворцам в Вендаре. Строительство этого зала завершили десять лет назад, но до сих пор у него был какой-то незаконченный вид, будто дерево еще не приобрело того блеска, который появляется после множества прикосновений тысяч рук и ног — такая полировка возрастом. Высокие столбы хмуро нависали над ней, на них были вырезаны строгие изображения святых, которые, несомненно, не одобрили бы чревоугодия и пения: люди громко стучали ногами, хором выкрикивая слова песни; голодные собаки грызлись под столом за кучу объедков; служанки подливали вино, ловко уклоняясь от полупьяных гостей. Действительно, унгрийские лорды Бояна вели себя лучше своих вендийских соратников: возможно шутливая угроза Бояна вовсе и не была шуткой.

Поздно вечером все собравшиеся разошлись отдыхать по комнатам, в то время как слуги, подобно Ханне, пытались найти более или менее удобные места, где бы можно было провести ночь. В зале было устроено множество спальных мест, расположенных одно над другим, и, поскольку Сапиентия не предложила Ханне сопровождать себя в ее комнату, Ханна нашла себе удобное местечко среди служанок. Они лежали рядом друг с другом, уютно устроившись, накрытые мехами, и сплетничали в темноте.

— От унгрийцев пахнет, скажу я вам.

— Не больше, чем от вендийских солдат. О Боже, вы видели, бедная Дода весь вечер пыталась увернуться от лорда Уичмана, так бесстыдно распускавшего руки? Он животное.