Фанфик Четверо лучших - Фанфикс.ру айронмайденовский

— Нет, — признался Поттер. — Я не думал, что ты захочешь... так — по-настоящему.

— А то, что мы с тобой сейчас делаем, не настоящее? — усмехнулся я, лихорадочно вспоминая наши с Панси обжимания по углам и пытаясь сообразить, что делать. Не помогло. Зато отчего-то захотелось об Поттера потереться, что я и сделал, и, услышав его приглушённый стон, понял, что не нужно ничего вспоминать, просто отпустить свои инстинкты. Видимо, Гарри подумал о том же.

И вот тогда всё стало удивительно правильным и гармоничным: и короткие вздохи, и жар чужого тела, и твёрдая плоть, упирающаяся мне в живот, и горячая волна, которая несла нас куда-то, разрастаясь резко, в такт нашим движениям, и наконец накрыла, ослепив и на секунду выбросив за пределы времени, пространства и человеческих ощущений.

69. ГП. Полумрак

Зачем меня принесло на кухню в пять утра, я и сам бы не смог себе объяснить. В сундуке наверху была заначка — блок сигарет, — но подниматься за ней не хотелось. К тому же Снейп наверняка учует и вломит за пренебрежение своим здоровьем по первое число. А ведь мне только-только начали доверять и относиться как к взрослому человеку. Хотя нет, взрослым мне как раз не стать никогда...

Я на мгновение зажмурился, вспомнив то, что успел подглядеть в гостиной сегодня вечером. То-то я удивился, когда нам велели идти спать, но в те краткие секунды всё встало на свои места: оказывается, они тоже... Знать бы, почему? Я — потому что боялся умереть, не оставив за собой тех, кто любит меня, да ещё и потому, что хотел познать всё, что мог за такой короткий срок. Драко был прекрасен в своём смущении — хочется верить, что я тоже...

Он проживёт долгую жизнь: женится на какой-нибудь блондиночке-аристократке, у него будет сын, как и положено. А у меня — никогда. Никогда мне не увидеть своих детей; моему телу никогда не возмужать, чтобы притягивать зрелой красотой, а не мальчишеской щуплостью... Я снова отогнал видение спящих Снейпа и старшего Малфоя. Нужно смириться, выполнить свой долг. А пока — улыбаться и идти своим путём. Радовать Драко, насколько это возможно. И успеть оттолкнуть его перед самым концом. Чтобы он не так тосковал обо мне. Он же будет, раз пустил меня к себе. Мой бывший враг, мой любовник, мой вассал...

Я внезапно осознал, что кручу в руках сигаретную пачку, понятия не имея, откуда она у меня взялась. Впрочем, слишком много странностей происходит в этом доме... Я зубами вытянул сигарету, раскурил её, просто взглянув (хорошо, не сжёг дотла).

Мой взгляд упал на настенные часы на кухне. Старые, в некоторых местах покоцанные, они висели на стене, тёмным пятном выделяясь на фоне обоев. Стрелки их стояли на одном месте, почему-то показывая двадцать минут седьмого. Видимо, их никто не заводил уже несколько лет, а Типпи не получал приказа ими заняться...

Тишина на кухне давила; предрассветный полумрак понемногу светлел и сигаретный дым медленно плыл по тесному помещению. Пачка пустела, а я стоял, опираясь локтями о подоконник и изучая открывающийся мне кусочек улицы, потом, сам не замечая, метался из стороны в сторону, пил из-под крана, запивал горький вкус табака во рту...

— Вы нынче рано, Гарри...

Я обернулся. Люциус стоял в дверном проёме, скинувший весь свой аристократический лоск: просто человек, взъерошенный и охрипший со сна, ранним утром накинул халат с чужого плеча, заглянул на кухню и обнаружил там своего соратника в почти что невменяемом состоянии. Впрочем, не таким уж оно было невменяемым, чтобы я забыл об этикете.

— С добрым утром, милорд.

Потом я вспомнил гибкое белое тело, раскинувшееся на ковре в объятиях моего бывшего учителя, и мучительно покраснел.

— Гарри, молодые люди вашего статуса не курят дешёвые маггловские сигареты, — мягко заметил он, не видя в полумраке моих пунцовых щёк. — Когда всё закончится, буду вас приучать к нормальным сигарам — и вам смотреть больше не захочется на то, что вы держите в руках.

Когда всё закончится...

— Вы уверены, что оно закончится настолько хорошо, чтобы у вас была возможность сделать из меня светского джентльмена? — спросил я, глядя в пол. Рука с сигаретой не дрожала, и то хорошо.

— Уверен... — произнёс он, рукой зачесал волосы назад. — Драко спит?

— Драко? Да... — рассеянно произнёс я и затянулся, наверное, в сотый раз. Младший Малфой спал как сурок, точнее, как хорёк: ещё во времена своей жизни у Дурслей я слышал по телевизору, что хорьки спят едва ли не двадцать часов в сутки. Драко, наверное, тоже не скоро проснётся, особенно после того, через что я провёл его этой ночью. Хотелось думать, ему на самом деле понравилось...

Я вздрогнул, поражённый страшной мыслью, и сигарета выпала из моих пальцев прямо на потёртый линолеум. Вскинув глаза, я увидел, что Люциус по-прежнему не двигается с места, только смотрит так, что сразу становилось понятно: ждёт, пока я догадаюсь.

— А почему вы спрашиваете? Как я могу знать, спит он или нет, если у нас разные комнаты?

Но в ловушку я уже попал, когда ответил «да». Жалкий недослизеринец, не разглядел такой простой вещи... Я попятился к окну, едва ли осознавая, что делаю. Я нарушил договор, совратил Драко, хотя знал, что поплачусь за это...

В буфете что-то грохнуло, и Малфой, вздрогнув от неожиданности, поспешно показал мне пустые руки.

— Так вы знали! — выдохнул я, упираясь спиной в подоконник.

— Мы квиты, — просто ответил Люциус, не делая, впрочем, попыток приблизиться. Не меньше полуминуты потребовалось мне, чтобы сообразить, про что он говорит. Я вцепился в подоконник и, чувствуя поясницей, как дует из щели, настороженно изучал Малфоя. Потом промолвил:

— Вы не спали.

— И сумели повесить на вас Чуткие чары, — кивнул он, делая шаг вперёд, но тут же замер, увидев, как я непроизвольно отшатнулся. Я корил себя за свой страх, но ничего не мог поделать. Я не мог принять того, что стоящий передо мной человек — мой вассал и не причинит мне зла. Наоборот, мне казалось, что все события, связанные с открытием этой нашей иерархии, на самом деле либо сон, либо тонко разыгранный спектакль. Ведь мне всего семнадцать лет и я не могу быть главным, я просто Гарри, который боится наказания за свой проступок и которому кажется, что сейчас его вышвырнут из ставшего уютным дома. А если Драко тоже будет наказан?!

— Не... не трогайте его. Он ни в чём не виноват, это я сам... пожалуйста... — говоря, я не находил в себе сил посмотреть Малфою в глаза, смотрел только на рукав халата, закрывающий кисть до самых пальцев, не до конца осознавая, что дрожу как осиновый лист.

— Гарри, никто вас не тронет... ни вас, ни его... — голос был необычайно мягким, тихим и каким-то добрым, что ли? Но ведь немыслимо для Малфоя то, что подходит Люпину!