Жестянка 2 (СИ) - Денисов Вадим Владимирович

Нет. Некогда. Купол висит в небе, и баррель скоро коснётся земли. А там в ложементах скованы ремнями люди. Вот только это не наши люди, есть такой нюанс.

— Снос приличный, плохо, — доложил Спика.

Я во все глаза высматривал на изгибах магистрали мобильный объект, приближающуюся точку глайдера или машины. Ничего не видно.

Где они, черти?

— Какой у здешних норматив? — через плечо бросил мне Спика.

— От удаления зависит… — неопределённо пожал я плечами. — Где база спасателей? Скорее всего, примерно как у нас. Смотрящие наверняка полигоны по матрице клепают.

— Вы что, издеваетесь? — Хайдаров оторвался от компаса и записной книжки. — Не видите, что ли, у нас тут сто процентов третья категория! Если не четвёртая…

Категории условий сброса баррелей определяются погодными и астрономическими условиями. Ночью ЦУП сбрасывает баррели крайне редко, и только грузовые. Хотя бывали дикие случаи.

Первая категория — это солнечный день, ясное небо и отсутствие ветра наверху и у поверхности. Идеал, мечта спасателя, такие купола сменные наблюдатели засекают сразу, помощь приходит с максимальной быстротой. А вот третья категория, это проблемы с первых минут. Небо затянуто, облачность низкая, наблюдателям крайне трудно своевременно заметить объект. Общее правило, увы, пассажиров не обрадовало бы, знай они его до посадки в железяку: вовремя не замечен — не спасён. То есть, почти всегда умер.

Четвёртая категория — режим ЧП на полигоне. К низкой облачности добавляется сильный ветер или густой туман, песчаная буря, степной пожар, наводнение и вообще любой катаклизм, когда купол технически невозможно обнаружить, хоть сотню наблюдателей выставляй. В ветреную погоду баррели не сбрасывают, а вот в туман — запросто могут. ЦУП просто не знает, какие условия на рельефе. В такие дни на боевое поле отправляются кочующие патрули-двойки, что несколько увеличивает шансы на благоприятный исход поисково-спасательных работ.

Если есть кадры. Свободные глаза и уши. Чтобы все группы сразу, начальство ещё и с вышек может бойцов снять. Только у нас всегда не хватает людей. Их не хватает физически и системно! А те, что есть, постоянно отвлечены непрерывно возникающими важными задачами, вот как сейчас! Несколько раз в такие патрули мы даже двенадцатилетних подростков отправляли… Ещё и поэтому я тороплюсь закончить миссию.

— Согласен, тройка, — кивнул я, забираясь на плиту. — Группа, принимаю решение: выдвигаемся на поиск места приземления, действуем по протоколу-три. Погнали, Спика, азимут держим!

— А местные? — бросил он, натягивая очки.

— С аборигенами потом будем разбираться, мы их паксов точно не украдём… Полным ходом, родной!

Вот опять следы, отпечатки всё тех же резиновых гусениц. Интересная техника у них в отряде. А это отметина былого приземления, сам баррель зацепили глайдером и утащили на разделку. Как же всё знакомо…

— Уже близко, — предупредил Пикачёв.

— Командир, я смогу сделать только десяток фоток, заряд в одну полосочку, смартфон вот-вот отключится, — сообщил Мустафа.

— У нас же одинаковые кирпичи, мой аккум возьмешь, камера-то всё равно не работает, — сразу нашёл решение Спика.

У меня вообще нет смартфона. Рабочие БУ-девайсы стоят адских денег, а чинить их некому и нечем. Молодежь в основном музон гоняет.

Отличная скорость, соскучился!

Лишь бы вольные сталкеры не полезли в зону приземления. Баррели это ценнейший ресурс, а где ресурс, там и охотники за ним. Если у нас есть вольняшки, то и тут наверняка существуют степные банды и бандочки со своими наблюдателями и даже транспортом. Просто у них возможностей гораздо меньше, чем у системных товарищей, госов, поставленных на тему решением ЦУП.

Если человеку с первых же часов не помогать, то он с катушек спрыгнет, бывали случаи сумасшествия. Так что сталкеры-вольняшки нам сейчас совсем без надобности. Лежащий рядом немецкий пулемёт я лично проверил короткой очередью, можно применять. Лучше просто отвалите в сторону.

Позже могут ещё и степные койоты подтянуться, но это уже по барабану, баррель сам по себе не распахнётся.

— Вроде бы без шухера, День, никого вокруг не вижу. Пока, — объявил Спика с уточняющей добавкой.

— Хорошо, если так, — пробурчала я.

Баррель уже приземлился, тормозная система спускаемого аппарата отработала штатно, капсула села на грунт без сильного удара. По крайней мере, позвоночники у пассажиров, если они там есть и живы, не повреждены.

Небо опустело, непривычно зелёный щёлк огромной парашютной системы как-то нереально медленно опадал по бокам от барреля причудливыми складками. Тем временем плита заходила в плавный вираж над размытыми дождями йконтурами старых глинистых кратеров, торопясь к огромному бесформенному пятну цвета весенней зелени.

Что-то зло рявкнув, Спика быстро отвернул, оставляя слева большую глыбу песчаника, и уже медленнее поплыл к капсуле.

— На десять поднимись! — приказал я, вставая.

Спаскоманды всё ещё не было видно.

— Что-то мне не по себе, мы же на чужой земле, — признался Мустафа.

Корпус какой-то странный…

— О, как! Ты это серьёзно? — прищурив нахальные глаза, несколько фальшиво усмехнулся Пикачёв. И ведь он тоже нервничает. А корпус всё-таки странный.

— Не знаю, Спика, почувствовал. Стрёмно как-то. Мы же в чужое лезем без спроса. Кажется, что сейчас здесь будут танцы.

— Ох ты! Сглазишь… Ёлки, смотрите, здесь люк другой формы!

Ну вот. Вот в чём странность, люк у этого варианта капсулы более вытянут и чуть заужен. Новая модификация спускаемого аппарата? Зачем? Чтобы с большей высоты несчастных швырять?

Ох, и не люблю я с некоторых пор новости, как объявят сейчас про новые порядки! Ведь позвали же! Бр-р…

Плохие мысли уже сами собой полезли в голову. Мистика, казалось бы… Но и я что-то почувствовал!

Особенное.

Разумеется, многое из непонятного, прикасающегося к нам своими иррациональными сторонами, традиционно объясняется неправильной работой мозга. Так гораздо проще. Что-то можно с лёгкостью списать в категорию «показалось», «почудилось дураку с пьяных глаз» или пустить по ведомству «игры нашего воображения». Но не всё.

— Пикачёв, начинай процедуру! — отдал я команду.

— Открываю, — сухо предупредил тот.

Мы быстро отошли подальше. Процедура открывания любого люка у любого из модулей предусматривает обязательный отход остальных бойцов на безопасное расстояние. Во избежание группового несчастного случая. Мало ли.

Подняв тугую гашетку-предохранитель оранжевого, а не красного, как у нас на полигоне, цвета, Спика с постоянным усилием, без пауз и рывков решительно потянул из паза на себя и вниз блестящий хромом длинный рычаг-рукоять. Через образовавшуюся щель тяжёлым выхлопом рванулся наружу очень неприятный запах, смесь едкой химии, испражнений и ещё чего-то непривычного.

— Что-то тяжело идёт…

— Дальше тяни!

Хлоп! Чпок! Ну же, давай!

Большой люк в форме вытянутого овала с характерным звуком отлип от ленты чёрного уплотнителя полностью и плавно откинулся в сторону. Согласно той же процедуре я подскочил сбоку и тут же закрепил его на прочную защёлку-стопор.

Пикачёв несколько раз с шумом вдохнул свежий воздух и перегнулся в сумрак мрачного провала, опытно нашаривая руками место для постановки ног.

И через несколько секунд выпрямился, поворачиваясь к нам неестественно медленно.

Лицо его было белым.

Совсем белым, кровь отхлынула.

Чистый лист бумаги.

— Спика, ты чего? — прошептал Хайдаров.

Но спасатель его не слышал. Не моргая и не двигая зрачками, Семён как-то разом обмяк, подгибая ноги, и, потеряв сознание, мешком осел на землю.

— Бля-яха… — я рывком развернулся, выхватывая кольт в поисках стрелявшего, хотя ни звука обычного выстрела, ни хлопка «бесшумки» не услышал.

— Мустафа, глядь, что там?! С самого края посмотри и сфотографируй, полностью внутрь не лезь!