Жестянка 2 (СИ) - Денисов Вадим Владимирович

Стремительная раскоряченная в мощном движении туша выросла в арке под лучами двух фонарей. Мгновенно обнаружив цели, тварь упала на передние лапы, кинулась было вперёд… и огребла почти в упор, приняв очередь из «ксюхи» и полный магазин из шмайсера!

Большая часть почти сплошной массы металла пришлось в оскаленную морду, которая на наших глазах превратилась в череп, лишённый кожи, хрящей и мышц. Грохот и инфернальный рев в «сюрпризе» стояли страшные. Клац-клац! На место встали полные магазины. Туша на предсмертном рефлексе, вырвала плечо из бетона и дёрнулась назад. Такой шквал никто не выдержит.

— Дай отступить! Выйти надо! — заорал я.

Сообразив, Спика тоже не захотел карабкаться через окровавленное мясо. Зверь сделал три шага назад и уже во дворе присел, начав получать винтовочные пули в позвоночник.

Тщательно прицелившись, Пикачёв смачно выматерился и всадил короткую очередь в пасть. Зря, в общем-то, но азарт штука такая, он патроны не считает. В воздухе стояла едкая пороховая гарь, смешавшаяся с густым запахом жареной рыбы.

Ноги сильно дрожали, выпущенный из ослабевших от страха рук автомат тяжело давил на шею. В ушах звенело. Спика опустился по шершавой стене и принялся неловко набивать табаком немецкую трубку. Господи, мимо же сыплет…

Тут в самом верху проёма показался край чёрной плиты и взъерошенная голова Мустафы. Я думал, что он нас спросит, как дела и всё такое, но услышал:

— День, а чё, мы опять его сразу потащим куда-нибудь за угол или утра подождём?

Во, у меня личный состав! Постреляли немного, и уже обленились!

— Придётся сразу, парни. Зачем нам на временной базе море тухлой крови и всякое шакальё? Мы почти в точке назначения, но кто его знает, сколько придётся ждать появления красной папки.

Глава 23 Папка получена

Пасмурно, временами небольшой дождь, дымка.

Плащи с капюшонами, тент.

— Слушай, сядь, а? — нервно попросил я Пикачёва, отважно вытянувшегося на плите с биноклем в руках. — Тебе двадцати пяти метров недостаточно, а двадцать шесть с половиной позволят всё разглядеть?

— Чё не так-то опять? Хочешь сказать, что я карла в полтора метра ростом?

— А сколько, Спика? — вкрадчиво спросил Мустафа.

— Да во мне, между прочим, почти метр восемьдесят пять! — гордо заявил Семён, принимая картинную позу первооткрывателя, идущего встречь солнцу. Артист, вылитый артист.

— Это совсем другое дело, — легко согласился Хайдаров, — тогда докладывай, что нового видишь. А то мы тут с группером пониже сидим.

— Да ни черта… — честно признал гордец, почесав через наркокартельную бандану темечко.

— Садист немедленно! — зычно рявкнул я. — В смысле садись, кхе-кхе…

Гравилёт висел практически на дальней границе «крестика», обозначенного на карте конечной точкой долгого маршрута, места рандеву и всеобщего катарсиса.

Но вокруг не было ни-че-го.

Только жёлто-зелёная саванна, очень похожая на нашу. Саксаул, кусты, рощицы «акаций», с видами которых никто не собирается разбираться за отсутствием ботаников. Колючки разных степеней вредности, низкий креозотовый кустарник полосами, выгоревшие и пока ещё зелёные травы. Да причудливо пересекающиеся звериные тропки. Из возвышенностей — складки рельефа и редкие конусы термитников.

Мы определяли пеленги, щедро засчитывали поправки и погрешности, а удаление от берега брали с хорошим запасом. И всё равно… Граница здесь, дальше будет явный перебор. «Пятно контакта» начинается в трёх километрах от бетонной бульбы и заканчивается под брюхом гравилёта. Ну, может самую малость подальше, что это меняет?

— И где этот столб с красной папкой? — риторически спросил Мустафа. — Готов забраться.

Некуда лезть. Нет тут никаких столбов. Даже деревьев высоких нет.

Почему-то я чувствовал себя в чём-то виноватым, будто все эти провокационные карты рисовал не неизвестный хрен с бугра, а врио группера-раз Денис Рубин.

— Итак, коллеги, мы на точке, в которой имеется всего одна странность, что ли. Или особенность… Изгиб дороги, — подытожил я последние часы разведки.

Поначалу глайдер двигался чуть в стороне от трассы, и всё было замечательно, курс — строго на восток по карте. И вдруг в этом месте гадская грунтовка, неожиданно отступая от указанного вектора, начала плавно загибаться к югу! И что теперь делать?

— Может, всё-таки сгоняем подальше? — нехотя предложил Хайдаров.

— Куда именно гнать, Мустафа? Продолжать трек по карте или следовать вдоль дороги к юго-востоку? А может быть, отправиться назад вдоль дороги, несмотря на то, что она почти наверняка поведёт к Большой реке? — нервно спросил я, постукивая пальцами по офицерскому планшету.

— Какого болта она вообще изогнулась тёщиным языком, здесь же ничего нет, одни кусты? Зачем вообще пришили этот изгиб? Хотя бы будку автобусной остановки поставили.

— Так, Спика, всё так… Язык должен подходить к объекту, а объекта нет, — согласился я.

— Значит, плохо смотрим! — обычно уравновешенный Мустафа тоже разозлился. И по примеру излишне смелого товарища опасно встал, добавив к высоте подъёма свои метр восемьдесят пять.

— Да садитесь вы уже! — безнадёжно махнул я обоим. — Опускаемся и нарезаем овал в обратном направлении. Километра на два. Ищем разведпризнаки. Да вы хотя бы следы ещё одного пещерника мне найдите, рот-компот! Хоть чего-нибудь, мать-перемать…

— Надо ли, шеф? — с сомнением молвил Спика. — Ты заметил, что медведь этот не совсем чтобы медведь? Не нашенский какой-то.

— Многорог тоже несколько ненашенский, как и саблезуб, но ничего, с автоматом жить можно, — философски заметил Мустафа.

Овал ничего не дал. На дороге местами виднелись следы легких узких гусениц, скорее всего резиновых. Важный фактор, кто-то тут всё-таки ездит. Если ничего не обнаружим здесь, придётся мотаться в разные стороны по магистрали, пока не встретим людей или населёнку. Это может занять даже не день, а неделю… И всё это время вы, товарищ группер, будете думать о том, не совершена ли ошибка в самом начале поиска на этом берегу. Что главный промах где-то там, за спиной. Есть ощущение недоработки.

Гадство какое-то. Этот крестик надо всему ЦУПу на лбу нарисовать.

…Так, спокойно, Рубин, спокойно. Давай ещё раз прожуём имеющееся. Что мы видим на ландшафте? Здесь слегка складчатая местность, степной стандарт, сформированный бурными потоками в сезон дождей, когда огромные массы воды сбегают к речкам. К северо-востоку на горизонте хорошо заметна тёмная лесная полоса. Может быть, этот лес стоит чуть повыше уровня огромной равнины. Но никаких строений там не видно.

А что, должно быть видно? К примеру, в Пятисотке насчитывается всего пяток двухэтажных зданий, из которых только «двухподъездник» за периметром имеет настоящие, стандартные два этажа. Штаб Казанникова, административная надстройка пищеблока и моя башенка-суррогат пониже будут. Прожекторные мачты тощие. Вышки часовых не сказать, что высокие.

Ангары для хранения пусковых зенитных установок С-200 «Вега», по классификации НАТО — SA-5 Gammon, и ракет к ним? Так в них не стратегические бомбардировщики Ту-95 стояли… И поставлены своды так, чтобы не бросаться в глаза, деревья укрыли постройки почти полностью.

Ни труб печных, ни дымов. На юге заметны небольшие холмики, мы их даже на карту успели нанести, но там стоит наша явка-схрон идиотского бульбяного вида, и всё вокруг проверено в ходе мясных потаскушек. На север и юг даже смотреть не хочется, голая депрессивная равнина.

— Если бы Смотрящим было необходимо, чтобы всякие искатели прокатились подальше, к тому лесу, например, то это было бы прямо указано на карте, — размеренно размышлял я вслух, как старый преподаватель геометрии у доски. — И трек был бы соответствующим образом изогнут, верно? Следовательно, и крестику здесь не было бы места. Так ведь нет! Обрыв прямой линии и крестик, сука! Жирный, глядь!