Гамбит - Татьяна Богатырева

– Эй, народ, вы чего это? – отмер, наконец, Вовчик. – Поругались, что ли?

– Нет, конечно, – натужно улыбнулся Ильяс и спросил: – Лиль, когда за тобой заехать?

Кому другому Лиля, пожалуй, сказала бы «никогда». Но опять обижать Ильяса совсем не хотелось. И… и потерять его – тоже.

– Завтра, ладно? Или я сама доберусь.

Только сейчас Лиля сообразила, что Настасью-то она спросить забыла, даже не предупредила, что возвращается в Москву. Так что запросто может оказаться перед закрытой дверью. Ну ничего, если нет Настасьи – можно пойти к Сеньке. Тоже дело, сразу его и запрячь в раскопки Интернета.

Пока ехали, Ильяс делал вид, что все в порядке. Улыбался, шутил с Вовчиком, обещал показать добычу. А около Настиного дома вышел, помог выбраться Лиле, вручил рюкзачок и нежно ее поцеловал. В висок.

– До завтра, Капелька.

Снова захотелось вывернуться из объятий – смотрят же! – но Лиля пересилила себя, поднялась на цыпочки и чмокнула его в усы. И убежала – ровно до запертой двери. Нажала звонок раза три, ответа не дождалась и уже достала мобильник, чтоб узнать, дома ли Сенька, как мобильник завопил голосом Доминго.

– Але? – недоуменно спросила Лиля: Верди она поставила только для незнакомых номеров.

– Лилия Тишина? – поинтересовались из мобильника профессионально вежливо и почтительно. – Вас беспокоит секретарь Вадима Юрьевича Элина. Вы сейчас в Москве?

– Да… то есть… в Москве…

– Где вам удобно получить пакет? Курьер будет в течение часа.

Лиля растерянно поглядела на запертую дверь, потом в окно и только собиралась назвать Сенькин адрес, как открылись двери лифта, и оттуда вышла огромная сумка, с кряхтеньем опустилась на пол, и над ней показалась Настасья.

– Здесь! – облегченно выдохнула Лиля и уточнила: – Ельнинская, восемь, семнадцать.

– Благодарю, – сказали в мобильнике и отключились.

И правильно сделали, что отключились, а то всенепременно оглохли бы от визга дуэтом:

– Лилька!

– Настька!

– Ты куда пропала, редиска этакая?! – Отпихнув пакет, Настасья сначала обняла Лилю, а потом отодвинула на вытянутых руках, критически осмотрела и вынесла вердикт: – В Ниццу ездила!

– Не в Ниццу, а в Алушту. – Лиля показала ей язык. – Это в Крыму!

– В Крыму таких серег не продают. – Она ткнула в Ильясово творение из жемчуга, ракушек и расписных бусинок. – И вообще, ты же плавать не умеешь!

Лиля прикрыла сережку ладонью – так, на всякий случай.

– Теперь умею. А ожерелье порвалось, – вздохнула она. – Такое было ожерелье!

– Ну-ка, рассказывай! – велела Настасья, отпирая дверь. – Давай на кухню, и все-все в подробностях!

Рассказ о Крыме занял минут пять, пока кипятили чайник и резали бутерброды.

– И это все? – Настасья скептически подняла бровь. – Ты сочинение «Как я провел лето» интереснее писала! Давай колись, поссорились, что ли?

Лиля дернула плечом. Проницательна Настасья, слов нет, только лучше б она все-таки была не такой… догадливой.

– Глупости, с чего нам ссориться… просто особо нечего рассказывать. Ну, Ильяс меня плавать научил, а еще я упала с пирса, и мы ездили смотреть Мраморную пещеру. И ожерелье с серьгами мне сделал, только оно того… – Вспоминать об ожерелье оказалось неожиданно больно, чуть не до слез. Но Лиля тут же мысленно надавала себе по щекам, чтоб не истерила, и старательно улыбнулась. – Кстати, я тебе привезла кое-что! Вот, смотри, это – я сама делала, а это – Ильяс…

Водрузив на стол рюкзачок, Лиля вытащила шкатулку – шмотки, вылезшие наружу, она отбросила на стул – и вручила Настасье. Та, разумеется, тут же позабыла про какие-то там неважные ссоры и запустила в сокровища обе руки. И – восторженно завизжала.

За примеркой и обсуждением «ништячков хенд-мейд» – вот же прицепилось Ильясово словечко! – незаметно пролетел час, так что, когда в дверь позвонили, Лиля не сразу догадалась, что по ее душу.

На пороге обнаружился паренек с мотоциклетным шлемом под мышкой и запакованным в коричневую бумагу фолиантом в руках.

– Мне нужна Лилия Тишина.

– Я здесь. – Лиля отодвинула удивленную Настасью. – Передайте Вадиму Юрьевичу мою благодарность. И… подскажите, как с ним связаться, чтобы вернуть книгу?

– Это не ко мне.

Паренек вручил Лиле книгу и, не дожидаясь дальнейших вопросов, смотался. А Лиля тут же понеслась в комнату распаковывать свое сокровище. Настасья – за ней, молча и сосредоточенно, словно собралась, как минимум, читать шифровку из Центра.

Шифровка присутствовала: выпала из свертка, как только Лиля принялась его разворачивать. Небольшая, размером с открытку, и, как положено секретному посланию, написанная крайне затейливым почерком. Лиля даже прочитать ее не успела, карточку сцапала Настасья. Сощурилась.

– «Скромный подарок милой девушке из-под фикуса», – прочитала она вслух. Уставилась на Лилю, как голодная моль на соболью шубу. – И что ж это за подарок, а главное, от кого? Колись!

– От одного знакомого Ильяса, – пробурчала Лиля, развернула последний слой бумаги и ойкнула. Ничего себе! И это она собиралась искать в Ленинке? Да они за такой антиквариат душу продадут!

– Чего вопишь? – Настасья заглянула в сверток и, кажется, подавилась. Закашлялась.

– Ну ни… чего ж себе! Это что, настоящая кожа на обложке? И ты посмотри, название с ерами, выходит… еще дореволюционная? Ну, Лильбатьковна, у твоего Ильяса и знакомые!

– Не факт, что дореволюционная, – возразила Лиля машинально. – Вроде бы эти «еры» и «яти» отменили в восемнадцатом году…

– Зануда ты. Какая разница, главное – книжка жутко старая. Жутко!

Не обращая внимания на Настасью, Лиля осторожно погладила обложку и открыла книгу. На форзаце красовалась литография: интеллигентнейшего вида автор с бородкой и в пенсне. И там же – длинное замороченное название и год издания.

– Тысяча восемьсот девяносто четвертый, – из-за плеча прочитала Настасья. Тихо, с придыханием. – Лев Семенович Лайн, профессор Московского… ого! Лилька, ты вообще представляешь, сколько это стоит?

– Не представляю и представлять не хочу. Насть, это подарок, а подарки не продают. И вообще, я ее верну, когда прочитаю. Мне антиквариата не надо.

– Ну да, ну да, – вздохнула Настасья. – Кто бы сомневался. Вернет, обидит хорошего человека, редиска хвостатая. Да от темы-то не уходи! С чего тебе такие подарки дарят? И кто?

– Клещ ты энцефалитный! – в сердцах буркнула Лилька и тут же осеклась: ну что с ней такое, рычит на Настасью!

– Да, я такая, – и не подумала обижаться та. – Потому – рассказывай все и подробно. Все равно ж не отстану.