Адмирал Нимиц - Элмер Поттер

Нимиц был особенно оппозиционно настроен к возобновлению призыва женщин-писарей. Он заключил, что они были вообще худшими работниками, нежели клерки государственной службы. Другая, более личная, причина для его возражений заключалась в его стойком отвращении к женщинам в военной форме. Едва ли стоит уточнять, что он не имел никакого отношения к учреждению в 1942 году организации женщин-добровольцев.

В период между назначением Нимица на пост руководителя Бюро навигации и 15 мая 1941 года численность персонала государственной службы в Бюро повысилась с 280 до 950 человек. О них Нимиц писал: «Для меня является большим удовольствием увековечить на этих страницах благодарность за лояльную работу большинства служащих, как старых, так и новых. Мало кто из них не был исполнен желанием защищать свою страну. Многие на добровольных началах работали сверхурочно, не только после рабочего дня, но и по воскресеньям».

Представительницей лояльной «старой гвардии» служащих была миссис Горман, пожилая леди, которая хромала и ходила, опираясь на трость. Ее одеяние, которое выглядело бы модным в годы ее юности, включало высокие ботинки на шнуровке и высокий жесткий воротник, поддерживаемый в прямостоячем положении полосками кости с каждой стороны. Короче говоря, она выглядела абсолютно карикатурно, но у адмирала Нимица она вызывала почтение и симпатию. Он говорил жене: «Самой зарабатывать себе на жизнь — настоящий подвиг для женщины в таком возрасте».

Миссис Горман, чувствуя отношение адмирала к ней, взяла за правило подстерегать его в коридоре. Когда она заметила, что он проходит мимо ее офиса в одно и то же время каждый день по пути к комнатам отдыха, она регулярно брала трость и стакан для воды и шла в том же направлении, и ей обычно удавалось перехватить его на обратном пути и завязать разговор. «Черт побери, — сказал в конце концов адмирал, не подозревающий, что встречи спланированы заранее. — Мне придется сменить время приема пищи, потому что мне просто не о чем говорить с миссис Горман».

Адмирал Нимиц, предвидя, что Бюро скоро перерастет выделенные ему кабинеты, заранее начал добиваться помещений большей площади. Наконец в 1941 году под Бюро были отданы просторные помещения в Арлингтоне, штат Вирджиния. Сам Нимиц задержался с переездом из старого здания до тех пор, пока в смежном с его новым арлингтонским офисом помещении не был по специальному заказу оборудован туалет — как говорят, для того, чтобы избегать встреч в коридорах с разными восхищенными старыми леди. Нимиц таким образом оказался физически отделен от его бюро во время нападения на Перл-Харбор. Ему приходилось постоянно пересекать Потомак то в одну, то в другую сторону, когда к проблемам, связанным с быстрой мобилизацией, прибавились проблемы с убитыми и ранеными. 16 декабря 1941 г. измученный руководитель Бюро навигации получил от морского министра Нокса ужасную новость о назначении его командующим Тихоокеанским флотом.

По приезде домой, как мы помним, он рассказал новости миссис Нимиц. На обеде тем вечером, помимо Кейт, Нэнси и Мэри, была Джоан, которая приехала к свекру и свекрови, пока Чет был в море на подводной лодке «Стерджен».

Адмирал был непривычно молчалив. Атмосфера была наполнена торжественностью. Наконец Нимиц заговорил, и его голос был мрачен.

— Теперь у меня есть некоторые новости, — сказал он, — но это не для печати.

Звонко, в унисон, Кейт и Нэнси воскликнули:

— Ты едешь в Перл-Харбор!

Тяжелая атмосфера сразу рассеялась.

— Я же говорила тебе, что они догадаются, — сказала миссис Нимиц со смехом.

В конце обеда командующий флотом взял блокнот и карандаш. Ожидая, что его разыщет пресса, как только о его назначении будет объявлено, он обдумывал публичное заявление. Наконец он написал: «Это — большая ответственность, и я сделаю все, чтобы оправдать оказанное мне доверие». Он передал блокнот по кругу: «Это нормально звучит?» Все подтвердили, что это было прекрасно. Когда блокнот дошел до Кейт, она вырвала лист. «Я уверена, что это — история, — сказала она, кладя его в карман, — так что сделай еще копию».

Нимиц снова написал: «Это — большая ответственность, и я сделаю все, чтобы оправдать оказанное мне доверие».

Нэнси вырвала и этот лист, сказав:

— А это оставлю себе я.

— А мне копию?! — потребовала Джоан, и адмирал, снова выписав слова, вручила лист ей.

Тогда, наконец, будущему командующему на Тихоокеанского флота разрешали написать копию заявления для себя и для прессы.

Глава 13. БОРЬБА ЗА ГУАДАЛКАНАЛ

В конце дня субботы 25 июля 1942 года трое молодых офицеров штаба Тихоокеанского флота поднялись на холм Макалапа к неподалеку от места жительства старших офицеров со смешанными чувствами рвения и тревоги. Лейтенанты Артур Бенедикт и Джон Г. Роенигк, переводчики с японского языка, и лейтенант резерва ВМС Джеймс Бассет, помощник офицера по связям с общественностью, собирались обедать с шефом в его апартаментах, большом обшитом вагонкой доме, который адмирал Нимиц занимал вместе с адмиралом Спрюэнсом, его новым начальником штаба, и с кэптеном Жендро, флотским хирургом.

Как только молодые люди повернули к дому, подъехал знакомый длинный черный «бьюик», и из него вышел адмирал Нимиц в белом кителе. Он возвращался со свадьбы. Лейтенанты решили погулять некоторое время неподалеку, чтобы у их начальника было время освежиться и, возможно, переодеть форму. Наконец они поднялись по трем лестничным пролетам, ведущим к дому, и были пропущены караульным морским пехотинцем и филиппинским поваром. Нимиц поспешил через комнату, поздоровался с гостями, сказав повару: «Сообщите мне, когда наверху будет готово».

Нимиц вывел гостей наружу через задний ход, чтобы показать домашнюю живность — собаку-полукровку и четырех мангуст в клетке. Последних поймали для того, чтобы Перес, филиппинский стюард, увлеченный таксидермист-любитель, набил из них чучела. Собака так и норовила откусить мангустам носы, лаяла и тянула влажную морду к клетке, а они повизгивали и рычали на неё.

Вернувшись внутрь, адмирал показал образец искусства стюарта, довольно коряво набитое чучело мангуста. Он сказал, что как-то раз у него в гостях было трое штабных офицеров, и Перес никак не мог поучаствовать в разговоре. Стюард был расстроен, но обещал кое-что смастерить, и вот что он сделал.

— Мы ели этого зверя, — сказал Нимиц. — Следующим утром мангуста, уже набитая, появилась на буфете. Мы и не знали, что мы едим.

Вошел повар и объявил, что «наверху» готово, после чего адмирал спросил лейтенантов, не хотят ли они выпить. Они, конечно, не отказались, и он повел их вверх по лестнице. По пути они прошли мимо рабочего стола адмирала и карт Тихоокеанского региона, закрепленных на чертежной доске, подпертой козлами. «Это — хобби», — сказал Нимиц с улыбкой.