Адмирал Нимиц - Элмер Поттер

Весь день радиостанции штаба верховного командования перехватывали радиограммы Гормли на различных частотах и пытались различными способами установить контакт с Тернером. Невозможность наладить связь могла объясняться атмосферными условиями в районе Гуадалканала, которые были неблагоприятны для радиоволн, неполадками в передатчике на флагмане Тернера или, что было наиболее вероятным, дезорганизацией радиокоммуникаций в южной части Тихого океана. Радио Токио тем не менее прослушивалось достаточно ясно, и по нему объявили, что к настоящему времени в ходе кампании на Соломоновых островах японские силы потопили или повредили одиннадцать транспортов и семнадцать «англо-американских военных кораблей», включая несколько крейсеров. Один свидетель вспоминает, что в то утро адмирал Нимиц много стрелял в тире.

Без сомнения, в течение следующих трех дней Нимиц стрелял еще больше, потому что только вечером 11 августа в штабе командования ВМС южной части Тихого океана было получено сообщение, которое Тернер отправил ранним вечером 8-го (по времени Перл-Харбора). В течение предыдущей ночи, согласно сообщению Тернера, в ходе, боевых действий, позже названных сражением у острова Саво, японские корабли, ведя огонь из орудий и используя торпеды, прорвались сквозь двойной строй союзнических кораблей, которые охраняли входы в пролив Саво.

Тернер доносил:

«Тяжелый бой продолжался приблизительно 40 минут. Сколько потерял противник — неизвестно…. Мы потеряли [тяжелые крейсера] «Астория», «Винсеннес», «Куинси», «Канберра»; [тяжелый крейсер] «Чикаго» был поражен торпедой в носовую часть; [эсминцы] «Ральф Талбот», «Паттерсон» были серьезно повреждены. Мы понесли серьезные потери, однако большую часть людей удалось спасти. Атака не достигла ни транспортов, ни десанта.

Транспорты остались здесь для выгрузки продовольствия и боеприпасов; разгрузка займет 30 дней. У нас осталось всего четыре боекомплекта. Ушли сегодня вечером через пролив Лунго, опасаясь нового серьезного нападения».

Другими словами, вражеские силы, состоявшие, как выяснилось позже, из пяти тяжелых и двух легких крейсеров, совершили ночное нападение, потопив один австралийский, три американских тяжелых крейсера и повредив три других американских военных корабля. Это был самый серьезный урон, когда-либо нанесенный американскому флоту.

Следующим вечером Тернер вывел все оставшиеся силы из района Гуадалканала и прибыл в штаб командования Южно-Тихоокеанским флотом в Нумеа. Без прикрытия с воздуха выбора у него не было, но его отход подразумевал, что морские пехотинцы остались с теми запасами, которые удалось разгрузить с транспортов за три дня между воздушными нападениями. Это также подразумевало, что ничто не мешало японцам придти с превосходящими силами и забрать обратно острова вместе со внушительным количеством американских военнопленных.

Когда дурные вести от Тернера дошли до Перл-Харбора, адмирал Нимиц был в его офисе с офицерами его штаба и ждал вестей с юга. Дежурный офицер, коммандер Ральф Офсти, принес сообщение из отдела связи. Нимиц прочел его вслух. Он ничем не выдал ни потрясения, ни гнева, но всем присутствующим было видно, что его оптимизм был поколеблен.

Морским пехотинцам на Гуадалканале и Тулаги адмирал Нимиц послал ободряющую радиограмму. Для Тернера и его десантного корпуса он также нашел слова утешения. Головы могли полететь — но позже, только тогда, когда будут выяснены все обстоятельства ужасного поражения, чтобы никто не был наказан несправедливо. Генералу Макартуру Нимиц тоже послал радиограмму:

«Пожалуйста, передайте австралийскому правительству глубокие соболезнования командования Тихоокеанским флотом по поводу потерь, понесенных нашими австралийскими братьями по оружию в ходе операции «Уочтауэр», а также наше восхищение поведением и искренним сотрудничеством всего австралийского контингента».

Следующие несколько дней были потрачены штабом на оценку обстановки и корректировку планов операции с учетом понесенных потерь. Наибольшее опасение вызывало то, что японцы обнаружат отсутствие американских кораблей и вступят в бой с практически незащищенными морскими пехотинцами на Соломоновых островах. Когда беспокойство достигло пика, была получена радиограмма от главнокомандующего с требованиями объяснений и дополнительных сведений. Командование Южно-Тихоокеанским сектором, похоже, страдало от недостатка информации и было измучено проблемами с радиосвязью. Нимиц телеграфировал Кингу: «Сообщения командования Южно-Тихоокеанским сектором, посланные Вам, отражают мое представление о сложившейся ситуации. Мы испытываем чрезвычайные трудности со связью».

Министр Нокс, более терпеливый, чем Кинг, написал Нимицу: «Конечно, мы с нетерпением и беспокойством ждем сообщений от Гормли и Вас относительно обстановки на Соломоновых островах. Потери, понесенные до настоящего времени, хотя и тяжелы, но не сравнимы с теми, что мы можем иметь, когда перейдем от обороны к наступлению».

После того как Тернер прибыл в Нумеа 13 августа, Гормли наконец смог сообщить больше деталей операции «Уочтауэр» Нимицу, который немедленно отправил информацию Кингу. Оказалось, что Гуадалканал не был так уж хорошо защищен, так как большинство японцев там были строительными рабочими. Американские морские пехотинцы достигли летной полосы через день после высадки, и быстро подготовили ее к использованию. Меньший по размеру Тулаги, лежащий в 19 милях к северу от Гуадалканала, был хорошо защищен, но морские пехотинцы разбили врага и там, то на соседних островках. Вражеские воздушные налеты замедляли разгрузку, один из транспортов почти полностью сгорел, были серьезно повреждены два эсминца. В районе Гуадалканала — Тулаги было оставлено около 16 ООО морских пехотинцев с ничтожно малым количеством боеприпасов.

Что касается ночного сражения у острова Саво, причинами поражения союзников явились, по-видимому, усталость, неопытность и, возможно, неправильное развертывание сил. Еще одной причиной, возможно, было то, что во время удара японцев командир группы атакуемых судов, контр-адмирал британского Королевского флота В. А.К. Крачли, был на совещании у адмирала Тернера на его флагманском судне — транспорте «Мак-Коулина расстоянии 15–25 миль от места боя. Потери союзников в сражении были оценены в 1000 убитых и 700 раненых.

Ни одно из объяснений не удовлетворило Нимица. Он не мог понять, как его корабли, на которых были радиолокаторы, в распоряжении которых имелась воздушная разведка, были настолько не готовы отразить нападение или почему они реагировали так вяло, — но он намеревался это узнать. Уже 19 августа в сводке командования Тихоокеанским флотом отмечалось: «Наши потери были тяжелы, и до сих пор мы не можем объяснить, почему. Противник, видимо, понес незначительный ущерб или вообще не понес никакого».