Адмирал Нимиц - Элмер Поттер

Но удача Нимица не покинула его. Он потерял командование крейсерами, но по выздоровлении получил вместо этого намного более значительный пост командира 1-го дивизиона линейных кораблей. Он принял командование 17 сентября, на борту его нового флагманского корабля «Аризона», в Лонг-Бич. Нимицы, Мерсеры и кэптен Айзек Кидд, командир «Аризоны» — все проживали в районе Оушн-Бульвар, где у Нимицев была квартира на самом берегу. Лейтенант Мерсер и кэптен Кидд скоро узнали, что служба с Нимицем таила в себе неизбежную повинность — прогулки. Каждое утро, когда корабли дивизии стояли в базе, они присоединялись к нему в энергичной обширной экскурсии от домов до пирса.

К этому моменту карьеры Нимиц приобрел заслуженную репутацию человека, который никогда не забывает имена и лица и всегда посылает друзьям открытки или письма с поздравлениями по случаю дня рождения, годовщины или продвижения по службе. Многие поражались больше даже не его доброте, а памяти. Возможно, они не знали, что у Нимица была папка с картами, на которых были записаны важные даты, которые, как думали многие, он держал в голове. На каждой базе или судне какому-нибудь секретарю, писарю или помощнику поручалось хранить эту папку, а также постоянно сообщать Нимицу нужные даты и уведомлять о продвижениях по службе или других почестях, которые выпали на долю внесенных в список.

Однако способность Нимица запоминать людей действительно была уникальна. Доступные источники указывают только один случай, когда он не смог признать и немедленно назвать знакомого. Это было осенью 1938 года, когда Нимицы жили в той береговой квартире в Лонг-Бич. Чет и его жена Джоан, приехавшие в гости на уикэнд, только что возвратились после купания, а адмирал был на кухне и готовил коктейли на всю семью. Зазвенел дверной звонок. В дверях стоял старый седовласый джентльмен.

— Здесь живет адмирал Нимиц? — спросил он.

— Да.

— Хорошо, я как раз очень хочу его видеть.

Вошедший нисколько не смутился при виде молодых людей, чувствовавших себя неловко во влажных купальных костюмах. Те посмотрели на Кэтрин, память которой на имена и лица была почти столь же хорошей, как у мужа. Но она явно не признала гостя. Чет позже задавался вопросом, почему сам он сразу не спросил незнакомца, как его зовут. Так или иначе, его сдерживала неловкость ситуации.

Посетитель, дождавшись приглашения, сел. Он держался с большим достоинством и был очень молчалив. Кэтрин попробовала разговорить его, но без особого успеха. Наконец вошел адмирал с четырьмя бокалами на подносе. Семья вздохнула с облегчением. Сейчас тайна раскроется! Как бы не так. Адмирал Нимиц бросил на посетителя изучающий взгляд и явно потерпел неудачу. Последовала неловкая тишина.

Наконец адмирал спросил: «Хотите коктейль?» Утвердительный ответ дал ему возможность убежать назад на кухню — стратегическое отступление, чтобы все обдумать. Однако когда он возвратился с пятым бокалом и вручил его гостю, семье стало понятно, что адмирал все еще в недоумении.

Обычные люди, привыкшие забывать имена, знают, как справляться с такими ситуациями. Однако для Нимица это был новый волнующий опыт. Никто в семье прежде никогда не видел его таким растерянным. К их смущению, вместо того чтобы оставаться нормальным и дружелюбным, как обычно, он стоял и в упор смотрел на старика. Наконец в глазах адмирала появился радостный блеск.

— Я знаю, кто вы! — воскликнул он, — Вы — начальник Крочетт. Вы были боцманом на канонерке «Пэнэй», когда я был ее командиром на Филиппинах в

1906 году!

— А кто же еще! — сказал старый джентльмен таким тоном, как будто бы вспомнить имя и лицо по прошествии 32 лет — самое обычное дело.

В начале января 1939 года большая часть Американского флота отбыла для проведения учений под кодовым названием «Задача Флота-20» в Карибском бассейне. Адмирал Нимиц остался в качестве старшего морского офицера на Западном побережье. Он командовал 7-м оперативным соединением, состоящим из «Аризоны», большого авианосца, крейсера, нескольких эсминцев, вспомогательных судов и танкера. Это подразделение было оставлено главным образом для отработки таких операций, как дозаправка на ходу и высадка десанта.

«Для меня, как для новоиспеченного контр-адмирала, было большим везением, — писал позже Нимиц, — командовать 7-м оперативным соединением и проводить дозаправку в море со всеми типами судов и при любой погоде. Также надо отметить, что при высадке на остров Сан-Клементс у Калифорнийского побережья наши морские пехотинцы приобрели ценнейший опыт, заключавшийся хотя бы в понимании того, что обычные шлюпки были абсолютно непригодны для такой работы. Потеря нескольких сотен шлюпок в ходе этих учений показала необходимость в разработке десантной техники принципиально новой конструкции, которая отвечала бы требованиям, предъявляемым к десантированию во Второй Мировой войне».

Адмирал Нимиц был доволен, заметив прогресс в методах дозаправки на ходу, который наметился с тех пор, как он и лейтенант-коммандер Динджер разработали эту методику в 1917 году. Теперь он внедрил некоторые новые усовершенствования.

«Учитывая накопленный опыт, — писал он, — и имея более надежные и чувствительные системы контроля скорости и рулевого управления и квалифицированную команду на обоих судах, от канатов между танкером и заправляющимся судном можно избавиться. Танкер ложится на желаемый курс, заправляющееся судно подходит с определенной стороны, и оба судна идут с одинаковой скоростью, соединенные только топливными линиями».

Также Нимиц глубоко интересовался десантированием, поскольку он давно осознал, что основными операциями в вооруженном конфликте между Соединенными Штатами и Японией будет ряд десантных атак, направленных на захват тихоокеанских островов. Морские пехотинцы, которых он вызвал на учения в Сан-Клементе, служили во 2-й бригаде морской пехоты, которая являлась ядром 1-й дивизии морской пехоты, и он фактически готовил их к сражениям на Гуадалканале, мысе Глостер, Пелелу и Окинаве.

В море адмирал Нимиц совмещал работу и физические упражнения, так как, прогуливаясь по палубе «Аризоны», обычно проводил серьезные беседы с одним или несколькими офицерами своего штаба. По привычке он добавлял непринужденности даже в профессиональные разговоры с помощью его бесконечного запаса веселых историй. Офицеры заключали пари на то, что никто не сможет принести Нимицу историю, которую бы он не слышал, и не сохранилось никаких сведений о том, что кто-нибудь из них когда-либо выигрывал пари.

Адмирал Нимиц набрасывался на работу с каким-то радостным энтузиазмом, который оказался весьма заразительным. Офицеры, которые служили с ним тогда, вспоминают, что никогда они не работали усерднее и не веселились так, как в ходе тех учений. Весной 1939 года все оперативное соединение было разочаровано не меньше, чем сам адмирал, когда Нимиц получил распоряжение сдать командование. Он должен был возвратиться в Морской департамент как начальник Бюро навигации.